из соседей увидел её в таком виде, да и день обещал быть тёплым. Но я, на всякий случай, положил в рюкзак несколько тёплых вещей, полотенце, что-то из аптечки по мелочи.
— Ничего, это я так, задумался. — Я посмотрел на жену. Во всех этих чулках и кружевах, в этом грязном кузове она выглядела максимально неестественно. Я сидел рядом, а она боком ко мне, и на всех кочках, на которых её подбрасывало, я мог наблюдать её выбритую промежность во всей красе. Едва ли вид полностью обнажённых гениталий возбуждает мужчину так, как это делают гениталии хоть немного чем-то прикрытые, но определённые эмоции они у меня вызывали. И даже не совсем возбуждение. Какое-то странное щемящее чувство, смешанное с толикой ревности, похоти...
— Всё нормально у нас? — Юля смотрела на меня.
— Да, всё хорошо. Я всё время буду где-то неподалёку, но я обещал, что не буду вмешиваться...
— И не придётся. — Заверила меня она. — Не будут же меня там резать или колотить. Тем более, когда я такая красивая...
— Не думаю. Но всё равно следует быть осторожной. — Я мысленно прокручивал в голове какие-то критические ситуации, но в каждой из них приходил к выводу о том, что я едва ли смогу противопоставить что-нибудь толпе мужиков в физическом плане. Разве что предложить поменяться с Юлей местами, но это будет уже странно... То есть, ещё более странно, чем то странное, что происходит сейчас.
— Я буду очень осторожна, поверь. — Юля придвинулась ко мне и чмокнула в щёку. — А завтра мы поедем домой, и у нас будет ещё несколько дней друг на друга.
— Если у тебя останутся силы после этого всего. — Неуверенно сказал я.
— Для тебя всегда найдутся, не переживай. — Она ещё раз меня поцеловала, коснулась губами шеи, и её рука ловко пробралась мне в штаны и сжала член.
— Хочешь... по-быстрому?
— Кончать не хочу. А то мне всё это резко перестанет нравиться. — Я приспустил штаны, приподнявшись, и сел обратно. Юля понимающе кивнула, и, свернув плащ, бросила его на пол, встав на него коленями.
Вцепившись мне в ноги, она спустила мои штаны до пола и принялась одним языком лизать мне яйца. Дорога стала ровнее, грузовик перестал прыгать, и поездка, казавшаяся бесконечной, наконец, начала приносить нам обоим удовольствие. Я откинул голову назад, а Юля с усердием кошки делала своё дело.
Время от времени она поднималась выше, чтобы облизать набухающий член, подержать за щекой, и снова возвращалась к мошонке. Мне требовались усилия, чтобы не насадить её голову на свой ствол и не спустить прямо в горло. В какой-то момент я почувствовал, что конец близок, и, взяв Юлю за голову, поцеловал.
— Ты уже всё? — С улыбкой спросила она, поднимаясь с пола.
— Да, лучше с этим подождать до завтра. Теперь ты давай, садись...
Юля заняла моё место, а я — её. Она с готовностью развела ноги, скрестив их на моих плечах, а я начал лизать её. Она была горячая и очень мокрая. Видимо, её возбуждение никак не спадало: мы и так несколько дней старались воздерживаться от секса, чтобы повысить градус интереса к происходящему, так сказать, и моя девочка страдала. Она с силой вжимала моё лицо в себя и с готовностью пускала язык в свою текущую горячую дырочку, совершенно не пытаясь быть тихой. Видимо, за весь период бытия матерью, ей это порядком надоело. Когда она была близка к оргазму, я отстранился от неё. Юля только недовольно на меня посмотрела, но утвердительно кивнула.
Солнышко (эпилог)