жаром между ног. Кто его убил? За что? И почему я до сих пор хочу, чтобы кто-то меня поимел прямо здесь, на этой кровати, рядом с его мёртвым телом?
Дома Дима и Лиза молчали. Дождь стучал по окнам, а я сидела с запиской, держа её дрожащими пальцами. Мужа прикончили, сын меня драл, сестру свою имел, а Света... эта шлюха растворилась с деньгами. Между ног у меня ещё пульсировало от Димкиного хера, сиськи ныли от его грубых рук, а в душе боролись стыд и желание. Что мне теперь? Трахать сына дальше, чтобы забыть? Лизать вагину дочери, чтобы утешить её? Или самой стать той, кто раскроет эту тайну? Ответа нет. Только дождь да моя дырка, которая всё ещё хочет, несмотря на весь этот кошмар.
Году эдак в 95