с четвёртого на пятый, но она была по прежнему упругой и очень красиво смотрелась без бюстгальтера. Многие в цехе засматривались на меня и знали, что я не замужем и одна воспитываю маленькую дочку. И ещё для полной ясности моей картины. Я была человеком закалённым, и пока маленькая дочь ничего не понимала, я почти всегда ходила голышом дома, а на работу одевала только пальто или шубку на голое тело. Летом и того проще, юбочка и блузка. Мои напарницы вначале отнеслись к этому с настороженностью, а потом всё пришло в норму, и я уже могла переодеваться в кабинке при них и не стесняться, что одеваюсь так легко.
Вернёмся к моему тайному поклоннику, которому я не знала, что от меня нужно, и он продолжал играть в молчанку.
Однажды после обеда ко мне подошли две девушки, лет двадцати пяти и отозвав меня в сторону, предупредили, чтоб я не вешалась на Димку. Я вначале ничего не поняла и уж потом, когда они подошли ко мне во второй раз, мне стало ясно, что Димка, это и есть мой молчаливый поклонник.
Я постаралась им всё объяснить и заверить, что Димка мне вовсе не нужен и что я не собираюсь за него замуж. В довесок перед уходом они ещё раз меня предупредили и пообещали, что мои фото в худшем случае могут увидеть все в цехе. Меня это смутило и в свою очередь насторожило. Я ни кому не давала свои фото и тем более компрометирующие меня. Это мне не давало покоя, и я даже перестала несколько дней ходить на обед, а просто пила чай в своём кабинете.
И вот однажды на остановке ко мне снова подошли две девушки и сказали:
— Молодец. Поняла, что с нами шутить не стоит. На вот держи на память. – и они сунули мне в руки пару моих фото, где я была совсем голая и стояла на опушке леса по колено в снегу. Я вспомнила, это были мои первые фото, когда меня снимали мои сестрёнки, но как они попали к ним – это было вообще непонятно.
Далее всё обстояло гораздо хуже. Через несколько дней они снова подошли ко мне и спросили:
— Ты что на самом деле зимой бегала по лесу голой или это монтаж?
— Почему монтаж. Спросите у того, кто вам их дал. – ответила я.
— Спросим, спросим. – весело засмеялись они.
— А ты доказать сможешь, что это правда?
— Зачем я должна кому то, что-то доказывать – ответила я замысловато и посмотрела им в глаза. Меня так учили в институте, чтоб можно было понять, что хочет сказать этим твой собеседник.
— Значит струсила. - окинув меня взглядом добавила вторая, которая до этого времени вообще не вступала в разговор.
Несколько минут продолжалась наша перебранка и чтоб доказать, что я не трусиха, я согласилась.
— Где и когда? – коротко спросила я девушек.
— Завтра пятница, после работы возле столовой и встретимся.
— Хорошо, я согласна. До завтра. – и прыгнув в подошедшую маршрутку, я поехала домой.
Всю ночь я практически не спала. Из головы не выходили те фотки и вообще что они про меня знают и как я им буду доказывать, что я не трусиха и что я когда то гуляла голышом.
Во время обеда ко мне снова подошли девушки и спросили меня:
— Ну что? Не передумала?
— Когда возьмёте свои слова про трусиху, обратно, тогда и передумаю – ответила я и села обедать.
В конце рабочего дня я попрощалась со Светкой и Леной до понедельника и пошла в сторону
Роза