Здешняя поляна была слишком людной, поэтому мы на цыпочках прокрались за палатки и углубились в чащу леса. Нас окутал густой запах сосен. Сверчки пропели о нашем прибытии.
— Нам не следует этого делать, - сказала моя сестра. Мы все равно это сделали.
Через несколько секунд мы уже были в объятиях друг друга. Объятия, ладони, губы. Языки. Я поцеловал сестренку в шею. Провел языком по ложбинке на ее плече. Стянул через голову ее маленькую темную футболку. Алисия продолжала целовать меня.
Я наклонился и обхватил маленькие сиськи моей сестры ладонями. Даже не пригоршня. Соски напряглись под моей ладонью. Я провел губами по ее персиковой груди. Сестра ахнула. Ее руки крепче сжались вокруг меня.
Я почувствовал, как ее руки скользнули по моим бокам к шортам. Она сжала мою твердость через ткань. Потерла ее вверх и обратно. Я застонал над ее соском, но не перестал сосать. Влажные прикосновения губ к плоти. Тяжелое, голодное дыхание. Шорох одежды. Не было слышно ни звука, кроме нас самих.
Позже я, прихрамывая, вернулся в комнату. Моя эрекция торчала, словно указывая путь. Я слегка причмокнул губами, потрескавшимися от наших поцелуев. Я прокручивал в голове каждое воспоминание, пытаясь запечатлеть их в своем мозгу, как окаменелости в янтаре.
Мы с Алисией снова присели на ступеньки у столовой и молча позавтракали. Утро выдалось прохладным, и мы оба надели толстовки с капюшоном и длинные брюки.
Брюс, старший вожатый, подошел и демонстративно сел между нами. На нем была красная футболка, которая выцвела до розового цвета. Его длинная темная борода и огромные солнцезащитные очки-авиаторы делали все возможное, чтобы скрыть его загорелые щеки. От него пахло старыми сигаретами и только что выкуренной травкой.
Мы немного поболтали о пустяках - это иволга или малиновка? - затем Алисия убежала на футбольное поле. Брюс остался сидеть рядом со мной.
— Тебе нужно следить за собой, - сказал он, все еще глядя куда-то вдаль. Его голос был хриплым и обжигающим. - Ты вожатый. Она живет в лагере.
— Она моя сестра, - сказал я, стараясь, чтобы в моем голосе прозвучало потрясение. Спор становился утомительным.
— Угу, - сказал Брюс. Он встал и ушел.
**********************************************
Мы были на поле для софтбола, позволяя детям играть в мяч. Девон подавал - выкладывал жирные, медленные фрикадельки и позволял десятилетним ребятам набрасываться на них огромными кусками. Я стоял слева, в основном наблюдая, как ребята гоняют по полю.
Солнце палило нещадно, и я почти ничего не видел сквозь пот. Вот как это бывает летом в Нью-Гэмпшире: утром так холодно, что можно надеть зимнюю одежду, а днем так жарко, что приходится бегать голышом.
Затем Девон бросил особенно сочный мяч одному особенно здоровенному парню (у него уже пробивались усы - я даже не шучу), и тот запустил его на Луну. Мяч пролетел высоко над моей головой, прямо над линией деревьев, и приземлился где-то за ее пределами. Я смотрел, как он летит, упершись руками в колени, и качал головой. У нас было всего три мяча. Мы бы проискали этот мяч до конца лета, если бы я за ним не пошел.
— Я найду, - крикнул я Девону. Он помахал в знак благодарности и начал передавать мяч следующему парню.
Высокая трава царапала мне икры, когда я уходил с поля для софтбола, избегая встречи с ребятами постарше, игравшими в футбол на соседнем поле. Мяч явно пролетел мимо деревьев, которые отмечали границу площадки, поэтому я прошел мимо них.
Я оказался на крошечной дорожке для технического обслуживания. Примерно в полукилометре дальше по дороге я увидел маленькую лачугу, где
Самоубийство