Его дыхание сбилось, сердце заколотилось. Мысль о таком — тёмном, запретном — ударила в него жаром, смешанным с удивлением. Он не ждал этого от неё, от её тихой заботы.
— Ты… правда? — выдохнул он, голос сорвался. — Это ж… серьёзно?
— А что несерьёзно? — ответила она, стараясь скрыть смущение за твёрдостью. — Ты ко мне лезешь, а я что, не могу предложить? Если хочешь — давай, только… аккуратнее там.
Он придвинулся ближе, чувствуя, как желание захлёстывает его, но с ним пришло тепло — она доверяла ему так, как никому.
— Хочу, — сказал он хрипло, пальцы сжали её бедро. — А тебе не больно будет?
— Не знаю, — призналась она, усмехнувшись. — Никогда не делала. Но если тебе охота… попробуем.
Она откинула одеяло, легла на бок, чуть задрала ночнушку, обнажая бёдра и попу — широкую, мягкую, с родинками, которые он знал наизусть. Он стянул штаны, чувствуя, как возбуждение делает его движения торопливыми. Прижался к ней сзади, его член — твёрдый, горячий — коснулся её кожи, но не там, где обычно. Она напряглась, тихо выдохнула, ощущая его близость.
— Ты… осторожно только, — сказала она, голос дрожал. — Не знаю, как это…
— Постараюсь, — ответил он, чувствуя, как его собственное сердце стучит в груди. — Скажи, если что.
Он провёл рукой по её попе, раздвинул её пальцами — всё было сухо, тесно, неподатливо. Она вздрогнула, сжалась, и он понял, что так не пойдёт. Вспомнил про масло на кухне, встал, прошёл в темноте, нашарил бутылку с подсолнечным. Вернулся, смочил пальцы, коснулся её снова — теперь скользко, мягче. Она выдохнула, расслабляясь под его рукой.
— Так легче? — спросил он, водя пальцем, пробуя её, чувствуя, как она напрягается.
— Да… — ответила она тихо, голос был натянутым. — Но… странно всё равно.
Он кивнул, приставил себя к ней, надавил осторожно. Она сжалась сильнее, тихо охнула, тело сопротивлялось. Он остановился, чувствуя, как тесно, как трудно её открыть.
Он замер, дыша ей в шею, стараясь успокоить её своим теплом. Снова надавил, мягче, но она напряглась ещё сильнее, и он отступил.
— Не идёт, — сказал он тихо, чувствуя её дрожь. — Может, не надо?
— Нет уж, — ответила она, голос был упрямым, хоть и слабым. — Раз начали… давай ещё раз. Только… масла побольше.
Он кивнул, смочил пальцы снова, провёл по ней, стараясь сделать её мягче. Она дышала тяжело, пальцы вцепились в подушку, но не отталкивала его. Он попробовал ещё раз — медленно, терпеливо, чувствуя, как она поддаётся, но с трудом. Её тело было узким, неподатливым, каждый сантиметр давался с усилием. Она охнула громче, сжала губы, чтобы не застонать от боли.
— Терпишь? — спросил он, голос был полон тревоги и желания.
Он двигался осторожно, но настойчиво, чувствуя, как её тепло обхватывает его — теснее, чем он мог представить. Боль в её голосе смешивалась с чем-то ещё — упрямством, доверием. Он вошёл глубже, она тихо вскрикнула, но тут же замолчала, стиснув зубы. Ему было жарко, узко, почти неудобно, но возбуждение — острое, почти дикое — гнало его вперёд.
— Как… тебе? — спросил он, едва дыша, стараясь не сорваться.
Приключения в отпуске