далекого прошлого. До сих пор Рейну удавалось сдерживать эту просьбу. Хотя, безусловно, это было бы захватывающее зрелище - увидеть русалку в натуральную величину с обнаженной грудью. Возможно, ему все же придется уступить требованию Реда! Он слышал печальный звук мелодии, наигрываемой Таффом на губной гармошке. У него была хорошая команда, и он знал, что среди них не было ни одного, кто не хотел бы рискнуть своей жизнью, чтобы спасти его. Они также знали, что то же самое можно сказать и о человеке, которому они служили. Вся команда знала о его положении и была рядом с ним во многих битвах. Но он вел себя с ними честно и относился к ним как к мужчинам, которыми они и были, таким образом, создавая узы верности и уважения.
Он задавался вопросом, что же ждет его в Англии. У него осталось мало друзей, и он предпочел свое уединение круговерти общественных мероприятий, которые привлекали Лайонела, как пламя - мотылька. Однако, как новый герцог Куинхерст, его обязанности будут противоречить его личным желаниям, по крайней мере, до определенной степени. Тем не менее, он поклялся, что это не будет влиять на его жизнь, и он не задержится в Англии надолго. Приняв это решение, он отвернулся от палубы, подошел к рулевому и освободил его от обязанностей. Он чувствовал потребность что-то контролировать, поскольку в настоящее время он не мог контролировать события, происходящие в его жизни, этого освобождения должно было быть достаточно. Он оставался у штурвала до самого рассвета, когда заступила вторая вахта, и отправился в свою каюту, где снял сапоги, бриджи и голышом растянулся на большой кровати. Он устал от физических нагрузок, связанных с управлением кораблем, но это была хорошая усталость, и он крепко спал.
В окно каюты лился солнечный свет, и Рейн уже встал, оделся и приступил к трапезе. Повар, старик без возраста, которому, по мнению Рейна, было по меньшей мере сто лет, был превосходным кулинаром. Он как бы унаследовал его, когда несколько лет назад спас его от побоев в таверне у причала. Старик решил посвятить свою жизнь Рейну в знак благодарности. Раздался короткий стук в дверь его каюты, и, когда Рэйнс пригласил его войти, Джавонни вошел в комнату с улыбкой на лице.
— Ну что, дружище? Ты похож на кота, проглотившего канарейку. Ты оставил им достаточно денег на выпивку и развлечение, когда мы прибудем в порт? - Поинтересовался Рейн, откусывая от ветчины и печенья.
— Не очень много. Но, ты же знаешь, я постараюсь дать им отыграться задолго до того, как мы доберемся до Англии. Я всегда так делаю. - Рейн знал, что это правда. Джавонни играл с командой просто ради спортивного интереса, а не для того, чтобы набить карманы. Команда тоже это знала, что могло объяснить отсутствие враждебности к Джавонни, когда он выиграл все их деньги. Джавонни налил себе чашку дымящегося черного кофе, прежде чем сесть напротив Рейна. - Какие у тебя планы на день, Рейн?
— Я не знаю. Я просматривал кое-какие бумаги, полученные от адвоката, и пытался понять, чем именно я владею сейчас, что собираюсь сохранить, а какие активы собираюсь ликвидировать. Как только мы доберемся до Лондона, я думаю, мы воспользуемся особняком, который принадлежал Лайонелу, поскольку он меньше, чем тот мавзолей в сельской местности. Мне никогда не нравилось это загородное поместье, но, поскольку оно принадлежало нашей семье на протяжении веков, я чувствую себя обязанным сохранить его.
— Ты же знаешь, что, когда ты прибудешь в порт, тебя будет ждать куча приглашений. В конце
муж моей сестры