к воссоединению с основным телом. Операция длилась несколько часов в первый день и весь следующий день и когда меня собрали воедино, так и отвезли в институт для полной реабилитации. А Марина и её части так и остались лежать в комнате дома. Лена потом позвонила мне, и я спросила.
— А когда Марину забирать приедут?
— Я не могу, а профессору некогда, так что скоро не ждите нас – ответил я.
— А что делать то с ними? – спросила Лена.
— Да что хотите, только профессор просил записывать всё куда что бросали и в каком состоянии всё будет после длительного времени – объяснил я как мог и добавил от себя.
— Марина сама разрешила делать всё что я захочу так что разбирайтесь сами там.
Лена от нечего делать проявила желание снова по развлекаться с кишками как хотела, не сказав об этом ни мне не Марине, что привело к тому что она их истыкала каблуками по всей поверхности так как они лежали во дворе вместо коврика и она всегда вытирала об них ноги и наступая шпильками протыкала их. В конце мая я вернулся к нормальной жизни и к работе и всё представление и мировоззрение после эксперимента у меня резко изменилось.
Я позвонил и сказал, что скоро приеду, но ненадолго и Лена отмыв кишечник, приготовила его для восстановления. Так же она нашла все выброшенные после моего восстановления внутренние органы, которые валялись где попало по обочинам дороги частично на виду и в грязи и тоже отмыла их хотя они были ни на что не похожи, разъедены разными насекомыми и червями, которые кишили в них во время обнаружения.
Пробыв в гостях у Марины три дня, я смог восстановить кишечник и все органы, и снова уехал. Лето пролетело незаметно, а за ним и осень. Пошёл снег и наступила уже вторая зима, как тело Марины было разобрано словно лего и все части валялись где попало. Дороги вскоре занесло снегом и подморозило и Лена бросила её кишки прямо на проезжую часть. По ним ездили машины и закатали их так что вскоре их было трудно различить с поверхностью дороги. Потом прошёл снег и снова стали чистить дорогу и куда-то сгребли всё, что найти было трудно.
С наступлением весны и лета мы так и не смогли найти кишечник и уже стали расстраиваться. Только Марина не переживала ни о чём и смеялась во время обсуждения тех или иных проблем. А раскиданные кусочки даже не пробовали искать и только в августе смогли найти одну половину возле чьего-то забора частично зарытую землёй и обросшую крапивой, а оставшуюся часть случайно нашли в колее после дождя прямо возле магазина уже в сентябре. Восстанавливать их пришлось очень долго, но я справился, и они снова как новые лежали на столе. Части ног и киску Марины мы так и не успели найти и уже на третью зиму они остались валяться там, где их разбросала Лена, а вот кишкам с участием Лены, этой зимой досталось ой как сильно.
Два дня никто ничего интересного не произнёс и только одна передача по телику навела всех на интересную мысль. Первой её озвучила Лена.
— А что, если все части, их же отличить от кусков любого животного невозможно, да и можно замарать, раскидать там, где, от нас не будет зависеть их судьба и куда они потом подеваются.
— Идея то хорошая, но где такое место найти – спросил я.
— Надо думать - сказала Лена.
— У меня есть идея произнесла Марина и все уставились на
Крушение надежд