последней капли, смятый, как жестянка. Они сожрали всё, и я понял: это конец света. Сорок человек, пьяных, возбуждённых, с членами, что стояли как гранитные столбы, и кто знает, сколько их было до этого. Я стоял в углу, парализованный, чувствуя, как паника сжимает горло, а возбуждение — яйца, как тиски. Остановить их было невозможно — сорок зверей, потерявших разум, против одного меня, пьяного и растерянного. Дверь скрипнула, и вошли ещё пятеро — шумные, с громкими голосами, пропитанными виски: «Эй, кто последний, тот сосёт! Шлюха ещё жива?» Они протиснулись к кровати, толкая друг друга локтями, а я смотрел, как толпа оживилась, как волки, учуявшие кровь. Один из них — молодой, с пирсингом в брови — сразу вытащил телефон, снимая видео, как он подходит к Наташе, крупным планом фиксируя её раскрытые дыры. «Охуеть, пацаны, её жопа как тоннель, а пизда — как ведро спермы!» — заржал он, наклоняясь ближе, чтобы камера поймала каждую деталь: её анус, красный и открытый, с вытекающей спермой, и влагалище, где губки дрожали, а внутри виднелась матка, утопающая в белёсой жиже.
Кто-то сунул мне бутылку коньяка — тёплую, липкую, с отпечатками чужих пальцев, уже пущенную по кругу, как Наташу. Я отпил сразу полстакана, чувствуя, как огонь растекается по венам, и начал привыкать к этому аду. Я разглядывал их: знакомые лица из ресторана, шумная компания из углового столика — крепкие парни с татуировками, мужики лет сорока с сединой, молодняк с пирсингом. Партнёры сменялись без остановки: один кончал, вытаскивая член с чавкающим звуком, оставляя её анус открытым, как туннель, и тут же его место занимал другой, снимая всё на телефон, комментируя: «Гляньте, как я её заливаю, это кино на миллион лайков!» Возбудитель был дьявольским — члены не падали, лишь чуть обвисали, чтобы через минуту снова встать, как стальные копья.
Рядом со мной ждали очереди пятеро, и я не мог отвести глаз от их членов — каждый был как оружие, готовое к бою. У одного — худого, лет сорока, с сединой в висках — был ствол, как из легенд: 27 сантиметров, толстый, как моё запястье, с багровой головкой, блестящей от пота, и венами, что выпирали, как корни дерева. У второго — крепкого, с волосатыми руками — чуть меньше, сантиметров 22, но шире, с кожей, натянутой до блеска, и тяжёлыми яйцами, что болтались при каждом шаге. Третий — молодой, с татуировкой орла на груди — держал в руке член сантиметров 19, изогнутый вверх, с каплями на кончике. Четвёртый — лысый, с короткой бородой — похлопывал по ладони стволом сантиметров 20, толстым, как бутылка пива. Пятый — здоровяк с бычьей шеей — теребил свой член, сантиметров 25, с багровыми прожилками, что пульсировали под кожей.
В какой-то момент её попка освободилась, и меня толкнули в спину: «Давай, не тормози, сука!» Я упал на колени, дрожа от дикого возбуждения, и вошёл в её анус. Это было как нырнуть в бездну — её попка была разъёбана до предела, мой член просто провалился внутрь, не встретив ни капли сопротивления. Её анус был открыт, как пещера — сантиметров шесть в диаметре, красный, блестящий, с вытекающей спермой, что капала на пол с каждым моим толчком. Я схватил её за волосы — слипшиеся, тяжёлые, как мокрая глина, пропитанные спермой, — и начал долбить её с бешеной скоростью. Сперма вылетала сгустками, с громким хлюпаньем, пачкая мои бёдра, кровать, ковёр, издавая звук, как будто кто-то месил тесто. Рядом парень с татуировкой орла снимал всё на телефон,
Побочный эффект. Часть 5