стал причиной провала столь важного задания, второе письмо получат ваши родители. Если же вы пойдете навстречу нашим благим делам, то деталей произошедшего никто не узнает, а Гриффиндор получит дополнительные очки.
Гермиона ощутила, как её сердце заколотилось в груди. Её разум метался между чувством долга и страхом последствий.
—Вы шантажируете меня? *её голос дрожал от гнева и унижения.
— Использовать мою семью как рычаг давления... Это низко, даже для вас.
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Мысли о родителях, которые могли бы узнать о происходящем, вызывали у неё леденящий страх.
—Если это действительно так важно для Министерства, —она произнесла с трудом, —то я... согласна помочь. Но только при условии, что никому больше не будет причинён вред. И я хочу получить письменное подтверждение того, что Гриффиндор получит дополнительные очки.
Её руки всё ещё дрожали.
Профессор развернулся, взмахом пера написал на пергаменте гарантию получения дополнительных очков для Гриффиндора.
—Как вы и хотели, у меня нет цели вас обмануть. Подойдите к столу
Гермиона медленно подошла к столу, её глаза были прикованы к пергаменту. Она чувствовала, как каждый шаг даётся ей с трудом:
—Спасибо —прошептала она, протягивая руку за документом. —Я надеюсь, что это действительно поможет Министерству.
Она внимательно прочитала текст, убедившись в том, что всё написано верно. Её разум всё ещё был полон сомнений и тревоги.
—Что именно от меня требуется? —спросила она тихо, — И как я могу быть уверена, что мои родители не узнают о произошедшем?
—Мисс Гермиона, наша миссия секретна, в случае успеха никто не должен знать ее подробности, даже ваши родители, поэтому я даю слово, что не расскажу им.
Профессор указал на стол. Гермиона стоя в коротенькой юбке и короткой рубашке едва скрывающей ее грудь чувствовала, как отсутствие трусиков и выпитое зелье раскрепощения разжигает в ней желание к чему то новому.
—Мне надо проверить степень вашего возбуждения, пожалуйста пройдите к столу, облокотитесь на него и задерите юбку.
Она чувствовала, как ее сердце билось в груди. Она была уверена, что профессор просто шутит или хочет издеваться над ней. Но при этом она также чувствовала свое тело разжигается желанием к чему—то новому. Внизу живота появилась приятная тяжесть от мысли о том, что может случиться если она выполнит его требования. Она с трудом сдерживала себя, но ей было ясно, что отказать ему будет сложно.
—Я предельно серьезен мисс Грейнджер, делайте это во имя Гриффиндора.
Гермиона сжала кулаки, её щёки пылали от стыда и гнева. Она чувствовала, как её тело предательски реагирует на его слова, но разум кричал о несправедливости.
—Во имя Гриффиндора? —её голос дрожал, но в нём слышалась твёрдость.
Она сделала шаг назад, её руки инстинктивно потянулись к юбке, чтобы прикрыть себя. Но внутри она боролась с противоречивыми чувствами: желание доказать свою преданность дому и отвращение к тому, что от неё требовали.
—Я всегда добивалась всего честным трудом... —продолжала она, подходя к столу и наклоняясь
—И вы честно получите свои очки. Теперь мисс Грейнджер, поднимите юбку.
Гермиона замерла, её сердце бешено колотилось в груди. Она чувствовала, как её руки дрожат, когда она медленно подняла юбку. Её щеки горели от стыда.
—Это... это неправильно, —прошептала она, но всё же выполнила его требование — Я не должна этого делать...
Её голос был едва слышен, но в нём звучало сопротивление. Гермиона знала, что это противоречит всему, во что она верила.
Гермиона стояла у стола наклонившись вперед, под задранным подолом юбки была её обнаженная попа, лицо профессора было в двадцати сантиметрах от нежной кожи.
—Мисс Грейнджер, проведите рукой по влагалищу и окуните в него палец, я хочу знать, влажно ли там. – Его слова
Анальный отпуск.