торчали, тёмно-розовые и твёрдые, киска блестела от влаги, а попка манила своей упругостью, слегка покачиваясь, когда она шагнула к дивану. Вовчик сорвал с себя шмотки, его член встал, как штык, толстый и готовый, а Армен начал раздеваться — когда он спустил штаны, Иринка ахнула, её рука метнулась к груди: «Господи, Армен, это что у тебя, бревно вместо хуя?» Его член был огромным — длинный, как оглобля, толстый, с тёмной головкой, венами, как канаты, яйца крупные, тяжёлые, свисали низко, покрытые чёрными волосами. «Ириш, не бойся, привыкнешь, — сказал он, ухмыляясь, поглаживая свой агрегат. — Это армянский подарок». Она отступила, её глаза округлились: «Сань, это ж не влезет, я боюсь, он меня порвёт!» Я обнял её, чувствуя, как её тело дрожит: «Ириш, мы смазки нальём, потихоньку попробуем, не рвись сразу. Хочешь же?» Она кивнула, но голос дрожал: «Хочу, Сань, но страшно, он как у коня!»
Вовчик достал из сумки бутылку масла растительного: «Вот, Сань, специально взял, с Арменом без этого никак, у него ствол — как артиллерия!» Мы вылили чуть ли не четверть — Иринка легла на диван, раздвинула ноги, её киска блестела, губки уже набухли, но она сжалась: «Сань, Вов, помогите мне, я не знаю, как это вставить!» Армен раздвинул её бёдра шире, смазал её киску и свой член, масло стекало по его стволу, капая на простыню: «Ириш, расслабься, я медленно, не порву». Он приставил головку, она была шире её щёлки, и начал входить — её губки растянулись, она закричала: «Ой, Сань, больно, он не лезет, останови его!» Вовчик загоготал: «Ириш, дыши глубже, у Армена хуй — как армянский хребет, но ты справишься, туже попу брали!» Я подбодрил, гладя её по животу: «Ириш, давай, для меня, терпи!» Она стонала, её голос дрожал: «Сань, это ад, он меня разрывает, но... продолжай, Армен, только не рви!» Он вошёл наполовину, остановился, его член блестел от масла: «Ириш, как тебе? Ещё могу?» Она выдохнула, пот тек по её лбу: «Больно, Армен, но давай, только осторожно, он как кол внутри!»
Армен лёг на спину, его член торчал, как столб: «Ириш, садись сверху, сама регулируй, чтобы не боялась». Она встала над ним, её ноги дрожали: «Сань, держи меня, я не могу, он огромный!» Я поддержал её за талию, она медленно опускалась, её киска растягивалась вокруг его головки, она кричала: «Сань, Вов, он меня на куски, больно до слёз!» Вовчик подскочил, смазал ещё: «Ириш, лей больше, он влезет, ты ж у нас чемпионка!» Она опустилась ниже, её губки растянулись до предела, и вдруг он вошёл полностью — её живот выпирал, видно было контур его члена, чуть ли не до матки, как будто внутри что-то шевелилось. Вовчик присвистнул: «Сань, глянь, у неё в пузе хуй торчит, как кол в заборе!» Я засмеялся, хлопнув её по попке: «Ириш, ты как порнозвезда, матку видно, скачи давай, покажи класс!» Она начала двигаться, её стоны смешались с болью и кайфом: «Ой, Сань, Вов, он внутри всё давит, но... черт, нравится, я привыкаю!» Армен рычал, его руки сжимали её бёдра: «Ириш, ты тугая, как девка, кайф какой, давай быстрее!»
Потрахав её полчаса, он прохрипел: «Ириш, давай в попу теперь, хочу тебя всю». Она взвизгнула: «Армен, туда точно не влезет, ты с ума сошёл, я умру!» Вовчик подбодрил, разливая масло: «Ириш, смазки нальём море, растянем как надо!» Я подхватил: «Давай, Ириш, ты у нас кукла, ещё не такое выдерживала!» Мы вылили чуть ли не полбутылки, залив её ягодицы
Беспредел 2: изуверское изнасилование