двигаться — сначала осторожно, затем всё быстрее, его бёдра шлёпали о её кожу.
Она задыхалась, её грудь тёрлась о землю, соски горели от трения. Горлум сжимал её ягодицы, его член ритмично скользил в узком проходе, каждый толчок отдавался в её теле волной жара. Лаэрин, потеряв контроль, сама подалась назад, насаживаясь на него, её стоны разносились по лесу. Её влагалище, всё ещё влажное, пульсировало в такт, а клитор тёрся о траву, усиливая ощущения.
Оргазм настиг её внезапно — мощный, раздирающий. Её тело содрогнулось, мышцы ануса сжали его член, и она закричала, её голос эхом отразился от деревьев. Горлум, рыча, кончил следом, его горячая струя заполнила её, стекая по бёдрам. Он рухнул рядом, тяжело дыша, а Лаэрин осталась лежать, её тело дрожало, грудь блестела от пота, а между ног смешались их соки.
— С-с-сокровище... — пробормотал Горлум, прежде чем исчезнуть в тенях. Лаэрин не шевелилась, её разум был пуст, а тело — удовлетворено. Лес хранил молчание, укрывая её позор и её страсть.
Золотая река и старый лес
Лаэрин лежала на траве, её грудь тяжело вздымалась под разорванным платьем, полные округлости блестели от пота, а соски, твёрдые от прохлады ночи, проступали сквозь тонкую ткань. Слёзы высохли на её щеках, оставив солёные дорожки, а серебристые волосы спутались, прилипнув к шее и плечам. Она не слышала шагов, пока весёлый голос не разорвал тишину.
— Хей-хо, кто это тут плачет в моём лесу? — Том Бомбадил, невысокий, но крепкий, с круглым лицом и густой бородой, выступил из теней. Его яркий жёлтый плащ колыхался, а сапоги топали в ритме невидимой песни. Рядом шла Золотинка, его жена — высокая и стройная, с волосами, как расплавленное золото, струящимися до бёдер. Её платье, полупрозрачное, облегало тело: грудь, пышную и упругую, с тёмными сосками, видными сквозь ткань, тонкую талию и округлые ягодицы, покачивающиеся при ходьбе.
Лаэрин подняла взгляд, её губы дрожали. — Оставьте меня... — прошептала она, но Том рассмеялся, подойдя ближе.
— Оставить такую красоту в печали? Нет уж, хей-хо! — Он присел рядом, его сильные руки коснулись её плеча, а глаза, яркие и хитрые, скользнули по её телу. — Что скажешь, моя Золотинка? Поможем ей забыть горе?
Золотинка улыбнулась, её голос был как журчание реки. — Она прекрасна, Том. Пусть узнает радость. — Она опустилась на колени с другой стороны, её пальцы мягко прошлись по щеке Лаэрин, спускаясь к шее, а затем к груди, слегка сжав её через платье. Лаэрин вздрогнула, но не отстранилась — тепло их рук было странно утешительным.
Том рывком сорвал остатки её платья, обнажая её полностью. Её грудь, тяжёлая и белая, заколыхалась, соски затвердели под их взглядами. Золотинка наклонилась, её губы сомкнулись на одном из них, язык закружился вокруг, вызывая у Лаэрин тихий стон. Том, ухмыляясь, расстегнул свой плащ и штаны, выпуская наружу член — толстый, с тёмной головкой, уже напряжённый. Его тело, коренастое, но мускулистое, покрытое тёмными волосами, контрастировало с изяществом эльфийки.
— Хей-хо, давай-ка встряхнём её! — сказал он, раздвигая её ноги. Его пальцы нашли её влагалище, влажное и горячее, и он вошёл в неё одним движением. Лаэрин ощутила, как его член растягивает её, толстый ствол скользит внутрь, заполняя до предела. Он двигался ритмично, его бёдра шлёпали о её, а головка билась о стенки, посылая волны жара по её телу.
Золотинка, оторвавшись от её груди, сняла своё платье, обнажая своё тело — грудь подпрыгнула, освобождённая от ткани, соски торчали, как спелые ягоды, а между ног блестел золотистый пушок. Она села верхом на лицо Лаэрин, прижав
Мой дневник