выжидательно смотрели на меня, когда я, как обычно, голый, скользнул под одеяло. К счастью, у меня была двуспальная кровать, так что нам троим хватило места, однако Лилли быстро прижалась ко мне. Я поднял руку, и она просунула свою под нее, лениво поглаживая пальцами волосы у меня на груди. Я почувствовал, как ее мягкие губы нежно поцеловали меня в затылок, и я хмыкнул в ответ, быстро засыпая.
На следующий день Лилли спросила, не могли бы они с Фарах вместе пройтись по магазинам. У меня тоже было несколько вещей, которые я хотел купить, поэтому мы поехали в соседний город, и я их купил. Я дал Лилли одну из своих кредитных карточек и дал указания, что, хотя она может взять вещи для себя и Фарах, в сумках должно быть что-нибудь и для меня. Она одарила меня озорной улыбкой и лукаво подмигнула, а затем сказала, чтобы я не волновался, у нее уже есть идея. Пару часов спустя багажник был забит пакетами, некоторые из них явно из магазинов нижнего белья и обуви, и я поморщился, представив, как будет выглядеть выписка с моей кредитной карты в этом месяце. Инвестиции, казалось, стоили того, потому что Фарах значительно раскрылась за то короткое время, что прошло с того момента, как я их высадил и забрал. Они с Лилли разговаривали на заднем сиденье как старые подруги, и когда она посмотрела на меня, в ее глазах, казалось, не было прежнего настороженного страха. Я не знаю, что они обсуждали в течение дня, но, тем не менее, это был прогресс.
Когда мы вернулись ко мне, я велел девушкам оставить свои покупки в спальне, а затем встать передо мной в гостиной. Я сидел на диване, а они стояли, сцепив руки за спиной, и смотрели на меня сверху вниз: Фара — с беспокойством, Лилли — с ожидающим любопытством.
—Снимите свои чокеры. —сказал я им. На них обеих были чокеры, которые я подарил им вчера вечером, и, поскольку они были на моем попечении, я собирался позаботиться о том, чтобы они помнили об этом. Фарах и Лилли сняли бархатные чокеры и вложили их в мою протянутую руку.
Я положил их на стол и встал, подняв с пола пакет.
—Пока вы здесь, на вас, как на моих подопечных, должен быть надет ошейник. Это правило, которое я больше никогда не нарушу. —сказал я им, и они обе кивнули в знак согласия.
—Но ваши старые ошейники были для собак, животных. Вы не животные, и с вами не следует обращаться как с таковыми. —продолжил я и достал новые кожаные ошейники, которые купил. Они были шире, сделаны для шеи человека, а не собаки, они были мягче и податливее. Спереди висело толстое серебряное кольцо, но на каждом из них была выгравирована табличка с именем. Как и их чокеры, у Лилли оно было нежно-розовым, а у Фарах —сверкающе-белым.
—Лилли Чанг, принимаешь ли ты этот ошейник и свою должность в качестве моей подопечной со всеми вытекающими отсюда обязательствами? Понимаешь ли, что, как твой куратор, я несу ответственность за твое поведение и благополучие, если ты так поступишь. —повторил я мантру, и она кивнула, повернулась и откинула волосы в сторону, чтобы я мог застегнуть мягкую кожаную пряжку у нее на шее. Она дотронулась до кольца с выгравированной табличкой с именем, затем взяла ошейник Фарах, который я ей протянул.
—Фарах Хомени, принимаешь ли ты этот ошейник и свою должность в качестве моей подопечной со всеми вытекающими отсюда обязательствами? Понимаешь ли, что, как твой куратор, я несу
Массажист поспешил осмотреть ногу