не заметила и стали убирать свои рабочие места. Когда мы пошли вываливать свой мусор то мои куски кожи лежали в баке и их хорошо было видно, хоть и они были грязными. Я брил волосы и поэтому они больше сходили за обрывки ветоши, но если приглядеться чуточку повнимательнее, то сразу можно понять, что мошонка есть мошонка хотя кожу, содранную с члена понять было трудно – грязная квадратная текстура, а от чего она поди разберись если не потрогать. Рядом подошли две женщины и тоже стали вываливать мусор, и мы сразу отошли чтобы не привлечь внимание к тому месту куда мы смотрим.
— Как ты думаешь, заметят – спросил я у Дениса.
— Если заметят, то останешься без кожи – пошутил он и добавил.
— Если так внимательно разглядывать не станут как бомжи во дворах, то могут и не заметить, хотя кто его знает бак то наполнен больше чем на три четверти, они совсем наверху лежат – так он успокоил меня в кавычках, и мы пошли типа в душ, а сами прятаться пока все не разбредутся.
Вскоре все ушли, а уборщица, ещё переговариваясь с мастерицей минут 15-20 наводила порядок и потом они ушли вместе, закрыв цех.
Мы с Денисом долго копались в баке перебирая всё и боялись, что не найдём уж, но кое-как нашли и придя в душ отмыли и увидели, наверное, от метлы или от совка, когда она загребала на него мусор, два пореза или раны на коже члена Мошонка была цела словно кисет набита мусором и вывернув её Денис вытряхнул всё и тоже обработал, и отмыл всё. Пришив, я быстро поправился и всё продолжилось в обычном режиме.
Стояли морозы, и мы особо не рисковали чтобы не простыть, но в марте Денис снова оторвал всё и выбросил перед цехом за час до конца рабочего дня. Было тепло и дверь была входная приоткрыта, и я то и дел поглядывал в неё и особенно на проезжающие мимо машины и электрокары, а потом и на тех, кто уходил домой пока мы не спрятались. Всё обошлось, и мы выдолбили чуть примороженную кожу с дороги и отогрев пришили её на место.
В апреле и в мае наши игры снова возобновились или вернее участились что Денис не давал толком срастись коже как снова отрывал её и выбрасывал то в цехе, то перед цехом на дороге то возле входных ворот, и я всегда был в напряге и боялся и радовался, когда он мне возвращал кожу на место и боялся, как бы она не исчезла. Почему я не прекратил это, просто жутко от всего это возбуждался и мне нравилось, что Денису это очень нравится. А потом это такой выплеск эмоций и адреналина был, когда видел, что рядом кто-то проходит и наступает и вот-вот и конец, но пронесло и я облегчённо вздыхал и такие ощущения просто не могу передать словами.
На улице по весне было много грязи и она сваливалась с колёс в цехе и среди неё и валялась сорванная с члена кожа и мошонка, то вместе то по раздельности, всё зависело от желания Дениса.
Этот случай в конце мая мне запомнился и вряд ли когда я его забуду. За час до конца смены, всё как обычно и моя кожа с члена, и мошонка выброшенные за пределы цеха валялись на дороге. По ним уже не раз проехали машины и протопали люди и закрыв цех по дороге прошла мастерица, наступив на них туфельками на шпильке, она всегда носила такую обувь хотя
Раб. Начало.