На этот раз мы шли медленно и легко до самого финиша.
Опасные глаза заглядывали глубоко внутрь меня, пока она высасывала из меня все соки и жизненную энергию. Я знал, что она использует меня для своих извращений, но мне было все равно. Это была нежная ловушка, из которой у меня не было ни малейшего желания вырваться.
Когда Фелиция собралась уходить, она встала у меня на пороге и предупредила:
— Интерпол держит тебя на прицеле, Гарри, на твоем месте я бы подыскала безопасное место, чтобы укрыться, пока все это не закончится.
Я поцеловал Фелицию напоследок и провел языком по всем уголкам ее рта. Я надеялся, что у нее не припрятана таблетка цианида, чтобы отправить нас в счастливое место охоты с нежелательной окончательностью. Ее попка была мягкой и податливой в моих руках, и я почувствовал себя виноватым за то, что изначально уловил ее злой умысел.
В результате ее благоговейного предупреждения я ускорил свой план ухода, чтобы уехать не на следующее утро, а в полночь. Я подумал о том, чтобы отменить назначенный на восемь часов ужин с Патрицией, но решил, что это не будет джентльменским поступком в такой короткий срок. Я был благодарен за то, что придерживался первоначального плана, когда увидел ее в ресторане в белом платье и дорогих украшениях.
— Ты выглядишь великолепно, Патриция. Должно быть, итальянский климат чрезвычайно благоволит к тебе. Когда ты и твой муж должны вернуться в Штаты?
Она улыбнулась своей яркой счастливой улыбкой и сказала:
— Я планирую остаться здесь, в Италии, еще как минимум на две недели, но мой муж отправляется в Германию на ужасно скучные экономические встречи. Его совершенно не интересуют искусство и культура Италии и тем более Греции, которая является моей следующей остановкой в туре.
Я слегка навострил уши, поскольку знал, что пробуду в Греции по крайней мере ближайшие неделю-десять дней, прежде чем перебраться на Кипр. Мои активы уже были на Кипре, и я до последнего момента планировал бесцельно путешествовать по греческим островам на яхте Ставроса. Мне не терпелось рассказать об этом Патриции, но я не хотел сглазить свой полуночный отъезд из Ливорно, пригласив непрошеных гостей.
Мы болтали и перебрасывались десятками двусмысленных намеков, возбуждая мое бдительное либидо, чтобы оно заняло позицию прямо по центру скрещенных ног Патриции. Я спросил, когда она уезжает, и она ответила, что у нее заказан билет в Афины на полдень следующего дня.
Тогда я решил поделиться с ней своим предназначением и пригласил ее присоединиться ко мне в быстром путешествии на моторной лодке в Афины. Я пообещал ей, что мы будем в гавани еще до восхода солнца, и у нее будет дополнительный день для осмотра достопримечательностей и экскурсий. Я не стал рассказывать ей о яхте Ставроса, потому что ее могли смутить мои намерения. По правде говоря, я надеялся затащить ее на борт яхты и использовать ее по полной программе каждую ночь, пока не узнаю все ее маленькие тайные места, к которым она любит прикасаться.
Мне удалось договориться с таксистом, чтобы он забрал уже упакованный багаж Патриции, и мы оба вернулись в мой отель, чтобы добавить мой багаж к куче, лежащей на пирсе рядом с гладкой черной моторной лодкой с двумя сверхмощными двигателями. Лодка была создана для скорости, но носовая каюта была удобной, с мягким диваном по всему периметру, на котором можно было отдохнуть, поспать или просто посидеть и выпить один из напитков, которые прилагались к заказу. На судне было всего два члена экипажа, но они не проявили ни малейшего любопытства к нам и нашим делам,
Мой друг ремень