Моя грудь подпрыгивала, соски тёрлись о его кожу, и он наклонился, обхватывая их губами, посасывая, пока я не застонала — громче, чем хотела. Я шептала, не в силах остановиться:
— Артём… тише… о господи… что ты со мной делаешь…
Он не слушал, ускоряя ритм. Его член входил и выходил, блестя от моих соков, каждый толчок отдавался во мне жаром. Я смотрела на него — на его потное лицо, на его напряжённые плечи — и не понимала, как это возможно. Я, старая, с морщинами и шрамами жизни, и он, молодой, полный сил, хочет меня так сильно. Моя вагина сжималась вокруг него, и я чувствовала, как оргазм приближается — медленно, тяжело, как волна, готовая меня накрыть.
— Нина… ты такая… — выдохнул он, его голос дрожал. — Я сейчас…
— Давай, — сказала я, притягивая его ближе, и он кончил — резко, с низким стоном, изливаясь в меня горячим, густым потоком.
Я почувствовала это — его семя текло внутрь, заполняло меня, и моё тело содрогнулось. Оргазм накрыл меня — сильнее, чем ночью, резкий, почти болезненный. Я выгнулась под ним, ноги дрожали, вагина пульсировала, выдавливая его последние капли. Я задыхалась, хватая ртом воздух, и думала: "Это не я, это не могу быть я". Но это была я — живая, желанная, потерянная в этом мальчишке. Он рухнул на меня, потный, дрожащий, его член всё ещё внутри, мягче, но тёплый.
— Ты жива? — спросил он через минуту, отдышавшись, с этой его улыбкой — дурацкой, но такой родной.
— Жива, — ответила я, глядя в потолок, пытаясь понять, что со мной творится. — А ты… ты ненормальный.
— Может, — сказал он, целуя мне висок. — Но мне с тобой… я такого не чувствовал никогда.
— И я, — вырвалось у меня, и я сама удивилась этим словам. — Дурак ты, Артём.
— А ты красивая, — ответил он, гладя мою грудь, всё ещё тёплую, тяжёлую в его руке.
Мы лежали так, приходя в себя. Я чувствовала его сперму внутри, его запах на своей коже, и это было странно, стыдно, но так правильно. Мой разум кричал, что он слишком молод, что я сошла с ума, что это ошибка. Но тело знало своё — мне было хорошо, и я не могла это отрицать. Что это? Любовь к нему, как к ребёнку, которого я не родила? Тяга к мужчине, которого я потеряла? Или просто похоть, которую я забыла? Я не знала. Но я знала, что он рядом, и это меняет всё.
ч2. Поездка на дачу
Утром мы пили чай в тишине, но она была густой, полной невысказанного. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, чуть потёртые от работы, — и вспоминала, как они касались меня, как гладили мою грудь, как скользили между ног. Моя вагина ещё ныла, храня его тепло, и я понимала, что мне мало. Это было безумие. Я привыкла жить одна, справляться сама, а теперь этот парень — молодой, с тёмными глазами и этой тихой нежностью — перевернул всё. Я украдкой взглянула на него и тут же отвела глаза, чувствуя, как лицо снова заливает жар.
После чая он взялся за розетку — ту, что начал чинить утром. Я стояла в дверях кухни, глядя, как он возится с проводами, как напрягаются его худые плечи. Его футболка так и лежала на стуле, и я видела его спину — узкую, с лёгкими мышцами. Смелость — откуда она взялась? Я сама себя не узнавала. Подошла сзади, обняла его, прижавшись грудью к его
Мечта о лямур де труа.