главной цели этого извращенного действа – достижении садистского оргазма за счет унижения женщин.
С этими циничными словами доктор грубо схватил Сёко-сан за затылок и с жестокостью воткнул свой собственный пенис в ее маленький и уже истерзанный ротик, словно добавляя последнюю каплю унижения в этот коктейль похоти и садизма. «У-у-у-у-у-у…» – лишь бессвязное замычала Сёко-сан с набитым ртом, словно потеряв способность говорить и протестовать, словно превратившись в безвольное орудие для утех садистов.
За спиной доктора, неподвижно стоявшего как каменный истукан похоти, на корточки униженно присела жена Томоми, словно готовая выполнить любой приказ садиста. Бесстыдно раздвинув свои ягодицы, она похотливо принялась жадно ласкать анус доктора горячим языком, словно превращая свое унижение в извращенное эротическое искусство. Жена Томоми, униженно сидящая на корточках, оказалась прямо перед лицом стажера, безвольно лежащего на спине, словно предоставляя ему вуайеристическое зрелище своего унижения. Ее раскрытый анус оказался прямо перед его похотливыми глазами, словно приглашая к надругательству и похоти. Жена нарочно и вульгарно расположилась так, что, даже если бы стажер захотел, подняв голову, дотянуться языком до ее раскрытого ануса, это оказалось бы невозможным, словно насмехаясь над его бессилием и унижением.
Хотя, может, это и нескромно с моей стороны, как вуайериста, но анус жены Томоми-сан в этот момент действительно выглядел просто великолепно, словно произведение извращенного эротического искусства. По сравнению со всеми женщинами, которых мне доводилось вуайеристически видеть раньше, ее анус был поистине идеален для взрослой женщины – и по розовому цвету, и по вульгарно округлой форме, словно созданный для унижения и похоти.
Любой мужчина, хоть раз вкусив сладость анальной похоти, не смог бы устоять перед таким зрелищем и тут же захотел бы жадно наброситься на этот эротический алтарь и бесстыдно облизать его – настолько вульгарно аппетитно и соблазнительно выглядел анус Томоми-сан в этот момент унижения. Неудивительно, что член неопытного стажера, оказавшись прямо перед таким соблазном, словно по мановению волшебной палочки, моментально пришел в полную боевую готовность, словно стремясь утолить свою похоть в этом источнике унижения.
Набухший и упругий пенис стажера варварски и яростно забился в истерзанной прямой кишке Сёко-сан, словно стремясь разорвать ее изнутри от вторжения. «У-у-у-у-у-у-у-у-у-у!» – громкий стон боли и похоти вырвался из губ Сёко-сан, словно крик раненой птицы, попавшей в капкан унижения. Ее беззащитная задница была варварски заполнена твердым пенисом стажера, а рот плотно и грубо занят пенисом циничного доктора, словно превращая ее тело в живое орудие для утех садистов.
Сёко-сан, стонущая от смеси боли и извращенного наслаждения, словно заблудшая душа в эротическом чистилище, отчетливо понимала, что не имеет никакого права кончить первой в этом извращенном спектакле похоти и унижения. Превозмогая себя, словно восходя на Голгофу страданий, она должна была во что бы то ни стало униженно довести до долгожданного оргазма своих садистов-докторов, словно отрабатывая свой грех неповиновения. «Руками нельзя! Только ртом! Да, анусом! Вот так, используй сфинктер!» – властно командовал доктор, словно дрессировщик в цирке похоти, требуя полного подчинения и отсутствия самостоятельности.
Сёко-сан, отчаянно стремясь хоть как-то ускорить неизбежный финал своих мучений и унижений, невольно робко потянулась дрожащей рукой к пенису стажера, словно ища спасения в прикосновении, но ей тут же грубо запретили прикасаться руками, словно лишая последней надежды на облегчение, обрекая на дальнейшие страдания.
Сёко-сан отчаянно и яростно начала двигать бедрами вверх-вниз, словно живая марионетка, униженно сжимая и разжимая истерзанный сфинктер в ритме садистской похоти. На ее бледном лбу обильно выступила холодная испарина от физического и морального напряжения, словно капли пота унижения. Видимо, окончательно устав от непосильной
Любовь улетела...