я решил позволить ей спокойно опорожниться в туалете.
«Идите, покакайте в туалете». Я произнес эти слова с неохотой, лишаясь удовольствия наблюдать за ее унижением, но понимая, что дальнейшее продолжение игры может быть чревато неприятными последствиями.
«Одной? Господин не пойдет со мной?» — спросила Сёко-сан. В ее глазах мелькнуло разочарование, словно она привыкла к моему присутствию даже в самые интимные моменты.
В больнице меня учили, что нужно заботиться о клизменных рабынях. Ведь это живые люди, и, чтобы использовать их долго, нужно обращаться с ними бережно. Я вспомнил наставления врачей о необходимости поддерживать физическое и психологическое состояние пациенток для продолжительного использования в клизменных играх.
«Конечно, одной. Вам же будет неловко, если я буду смотреть. Идите, покакайте спокойно». Я изобразил заботу и понимание, скрывая свое разочарование от невозможности продолжить наблюдение.
«Спасибо вам за заботу, Господин…» — поблагодарила Сёко-сан с легким поклоном, оценив мою мнимую деликатность.
Хотя я и сказал, что она может пойти одна, Сёко-сан оставила дверь в туалет открытой. Она намеренно оставила дверь приоткрытой, словно предлагая мне возможность подглядывать за ней. Нарочно, наверное, чтобы был виден ее большой круглый зад. Она села на унитаз спиной ко мне, словно говоря: «Вот она, моя главная сексуальная приманка – толстая задница!» Ее пышные ягодицы выпирали из-под свитера, демонстрируя основной объект моего желания.
Конечно, узкая талия Сёко-сан казалась непропорционально большой для ее попы, но ее по-японски очаровательные формы были упругими и вздернутыми, а в самом центре виднелся нежно-розовый анус-«клювик». Ее попа выглядела особенно привлекательно в контрасте с узкой талией, а маленький розовый анус словно манил к себе.
Когда я уставился на ее попу, она обернулась и «нико» улыбнулась. Заметив мой взгляд, она одарила меня сладкой улыбкой, словно поощряя мое любование ее телом. Моя жена Томоми тоже так делает. Похоже, по мере того, как продвигается превращение в клизменную рабыню, они начинают испытывать удовольствие от того, что их испражняющиеся органы выставлены на всеобщее обозрение. Я заметил сходство в их поведении – как Томоми, так и Сёко-сан, казалось, начинали наслаждаться демонстрацией своей уязвимости и покорности.
Через некоторое время, похоже, дефекация закончилась, но Сёко-сан не возвращалась в гостиную. Я спросил, в чем дело, и оказалось, что ей не во что переодеться. Действительно, она ведь пришла к Томоми по делу, так что вряд ли у нее с собой была сменная одежда.
«Вот, возьмите», - сказал я, протягивая ей трусики, и подозвал Сёко-сан к себе. Я предложил ей чистое белье, наблюдая за ее смущением. Вязаный свитер на ней был, но снизу ничего не было надето, так что она была совершенно голой ниже пояса. Смущаясь, она прикрыла вагину обеими руками и, переставляя ноги мелкими шажками, подошла ко мне. Ее движения были робкими и застенчивыми, выдавая неловкость от обнаженности перед соседом.
«Вот, это Томомины, но они вам подойдут, вы же примерно одного телосложения».
«Томомины? Ой, какие миленькие! Спасибо», - сказала Сёко-сан, беря трусики. Она с интересом рассматривала трусики, оценивая их изящество и эротичность.
Это были «клизменные трусики[Примечание 3]», которые я купил для игр с Томоми на открытом воздухе. Эти трусики были оснащены специальными креплениями для клизменной пробки и вибратора, предназначенными для игр на публике. Конечно, я уже установил в них вибратор с дистанционным управлением и клизменный раствор «Додан», который специально закупаю в больнице. В эти трусики был встроен миниатюрный вибратор с пультом дистанционного управления и микрорезервуар для клизменного раствора «Додан», обеспечивая полный контроль над ее телом и чувствами.
«Э? Нет-нет, только не это, это же, наверное, то самое, да?» — спросила Сёко-сан, осторожно разглядывая изделие в моих руках.
Каникулы в деревне. ч.2