её зад сопротивлялся, сжимался, она стиснула зубы, лицо покраснело, выдохнула: "Ой, жжёт, не могу". Дед двинулся, хрипя: "Тугой, как девка", но она шипела: "Больно, старый, не так, ой!" — и дышала тяжело, пот тек по её шее, грудь колыхалась от напряжения. Он кончил быстро, его сперма, мутная, густая, хлынула в её зад, сделала его скользким, вытекла наружу, липкая, белёсая, капнула на простыню.
Дед вылез, пыхтя, а я, глядя на её зад, блестящий от его семени, почувствовал — хочу туда, интересно, как с бараном, но с ней. "Дай я", — буркнул я, и она, всё ещё дрожа, выдохнула: "Только осторожно, больно же". Я плюнул на руку, смазал свой длинный, твёрдый член, пристроился сзади. Сперма деда помогла — её зад стал скользким, не таким тугим, и я вошёл легче, жарко, чувствуя, как его семя обволакивает меня. Она охнула: "Охх, всё равно жжёт", — но потом, когда я двинулся медленно, добавила: "Ммм, не так больно, даже… хорошо чуть". Я двигался, её зад сжимал меня, горячий, скользкий, не как баран — мягче, живее, и она начала дышать ровнее, шепча: "Ох, парень, полегче, но… жарко местами".
Я кончил, сперма моя, горячая, густая, смешалась с дедовой, заполнила её зад, вытекла наружу, белёсая, тягучая, стекла по её бёдрам, пачкая простыню. Она рухнула между нами, задыхаясь, потная, лицо сморщилось, но уже не от боли, а от странной смеси — страха, жжения и лёгкого кайфа. "Больно было, но под конец… не так плохо", — буркнула она, чувствуя, как её зад ноет, но внутри что-то тёплое шевельнулось.
Мы лежали, потные, липкие. Бабушка думала: "Два мужика в зад полезли, сначала рвало, а потом… жар пробился, но ещё боюсь". Дед смотрел на неё: "Тугой был, как у барана, а ей потом зашло — ладно, привыкнет". А я чувствовал: "Баран дал науку, а её зад — жарче, живой, с дедовой спермой даже лучше пошло".
продолжаю Курскую шлюху рекламировать