От предложения Конте, познакомить меня с его друзьями из Никарагуа, которые учатся в Айматт, у меня внутри все воспрянуло, такая удача. Так не бывает, он выполнит практически всю мою работу, без риска для меня попасть в поле зрения британской ЭмАй сикс, или местной Спешиал Бранч.
Если бы не Конте, мне надо было бы смотреть какие парни приезжают на пляж на машинах Айматт, белых Дефендерах с черными номерами, потом слушать, кто из них говорит по-испански, затем стараться, чтобы на меня они обратили внимание, выйти с ними на контакт, при этом неизвестно, эти парни те, кто мне нужен или они технические работники Аймат, в городе все они ходят в штатском.
Прямо не спросишь, ты кто и откуда, нужно время, чтобы выяснить, если они окажутся не те, кто мне нужен, их надо бросить и переключиться на другую компанию парней, а на пляж приезжают много машин с черными номерами, да и пляжей во Фритауне не мало.
Мое бросание от одной компании парней Аймат к другой, наверняка вызовет подозрения, со всеми вытекающими последствиями, а здесь даже посольства нашего нет, чтобы там скрыться.
Мои мысли прервал легкий шлепок по попке.
— Теперь тебе надо позагорать на солнце, чтобы все светлые места потемнели и пятнистость исчезала.
Он помог мне встать и я пошла на солнечную поляну, нарочито виляя попкой и качая бедрами. Конте шел за мной, неся шезлонг с моими вещами и поедал меня глазами.
— Хелен, очень сложно идти позади тебя и сдерживаться, чтобы тебя не трахнуть.
— Так в чем дело, я всегда готова.
— Сейчас, из-за пятен тебе надо загорать, пока солнце не ушло за горы, ложись на спину, ты спереди не очень хорошо загорела и жарь на солнышке сиськи, брюшко и бедра, чтобы быть еще более неотразимой и сексуальной, хотя куда уж больше, — сказал Конте и поставил шезлонг на самый солнцепек на берегу реки, рядом с местом промывки гравия, чтобы я могла следить за их работой и быстрее загорала от солнечных бликов с реки. Я легла на спину широко раздвинув ноги и отдалась тропическому солнцу, которое тут же начало меня нещадно жарить,
Через несколько секунд я почувствовала приятное возбуждающее тепло и легкое покалывание по всей, обработанной бамбуойл поверхности кожи.
Наиболее чувствительны к солнцу были соски с их ареолами и половые губки с клитором, где приятное тепло и покалывание проникали значительно глубже, особенно в губках и в клиторе, вызывая их пульсирующее набухание и легкие импульсы сладострастия, которые от них проскакивали по всему телу.
Блин, меня уже и солнце трахает, благодаря этому бамбуойл. У меня появилось подсознательное желание нанести на них еще бамбуойл
— Конте, дай мне бамбуойл.
— Ты хочешь где-то добавить его?
— Да, на киску.
— Давай я тебе ее намажу, мне удобнее, чем тебе, — не дожидаясь моего ответа, он взял тремя пальцами немного бамбуойл и стал его втирать средним пальцем в клитор, а указательным и средним в губки, вызывая приятные импульсы сладострастия, которые усиливались с каждой новой фрикцией.
Мои дырочки отозвались пульсациями и выделением смазки, а клитор набухал и увеличивался в размере возвышаясь над большими губками.
Конте усилил давление на клитор и ускорил частоту фрикций. Импульсы сладострастия слились в один мощный поток, который накрыл меня, вызвав приятные судороги в бедрах и спазмы наслаждения внизу живота, с пульсацией вагины и попки.
Я прижала руку Конте к киске, не давая ей шевелиться и на какое-то мгновение отключилась. В реальность вернул меня голос Конте,
— А ты не боишься, что у тебя пизда станет коричневой, как у мулатки, или как у латиноски,
Терем-Теремок голубой домок