спиной к холодной стене, чувствуя, как мороз уже окончательно пробирается в каждую клеточку тела.
— Можно пойти к соседям... — неуверенно предложила я.
— Ты в своём уме? — Ира посмотрела на меня как на сумасшедшую. — В чём мы к ним пойдём? В трусах? Они ж там все сознание потеряют!
— Ну, тогда остаётся только одно... — Я посмотрела на Иру с хитрым прищуром.
— Что?
— Сидеть и ждать.
Мы обе снова вздохнули и, поджав ноги, плюхнулись прямо на ледяной бетонный пол лестничной площадки.
— Великолепное утро, просто лучше не придумаешь, — проворчала я, стуча зубами.
— Зато запомним на всю жизнь! — ухмыльнулась Ира.
— Да уж, такое не забудешь...
Мы сидели, прижимаясь друг к другу, дрожа от холода и прислушиваясь к каждому шороху на лестнице в надежде, что мама вернётся побыстрее, и что нас с Ирой здесь не увидят.
***
Мы посидели еще немного, прижавшись к батарее, наслаждаясь редким моментом тепла. Хоть старые чугунные трубы грели не особо сильно, после ледяного снега даже этот слабый жар казался благословением. Я потянула босые ноги поближе к металлу, но Ира тут же фыркнула:
— Эй, не расплющивайся тут! Всё равно долго сидеть не выйдет, холод пробирается даже здесь.
Я вздохнула, понимая, что она права. Замерзшие насквозь, мы всё еще сидели в одних трусиках, а впереди был весь день.
— Ну что, пошли гулять на улицу? — вдруг предложила Ира, вскинув брови.
Я оторвала взгляд от своих покрасневших ног и уставилась на нее.
— Ты серьёзно?
— А что нам еще делать? Сидеть тут весь день, как два пингвина? Мама вернется не скоро, ключа нет, соседи нас точно в таком виде к себе не пустят, а на улице хоть что-то происходит!
Я закатила глаза, но потом вдруг подумала... А почему бы и нет? Мы и так уже замерзли, так что хуже не станет. К тому же, Ира была права — сидеть на лестнице было скучно, а на улице хотя бы можно двигаться.
— Ну ладно, пошли, — согласилась я, вставая и тут же поёживаясь от того, как холодный воздух коснулся моего разгоряченного от батареи тела.
Ира усмехнулась, прищурившись:
— Вот это я понимаю дух авантюризма!
Мы спустились по лестнице, осторожно ступая босыми ногами по холодному бетону. Я чувствовала, как каждое прикосновение к полу будто впивается в кожу ледяными иголками.
Когда мы выбежали на улицу, нас тут же обдало морозным ветром. Свежий снежок всё ещё медленно кружился в воздухе, оседая на наших разгорячённых телах.
— У-у-у, — поёжилась я, перепрыгивая с ноги на ногу. — Кажется, это всё же плохая идея...
— Поздно отступать! — радостно воскликнула Ира и, прежде чем я успела что-то сказать, схватила меня за руку и потянула вперёд.
Мы побежали по заснеженной дорожке, оставляя за собой чёткие следы босых ног. Холод тут же начал пробираться вглубь, но, как ни странно, я чувствовала какой-то дикий азарт. Это было безумие — босиком, полураздетые, бегать по снегу среди заснеженного двора, но именно это и делало всё происходящее таким особенным.
— Давай до качелей! — крикнула Ира.
Мы помчались к детской площадке, а я чувствовала, как снег словно кусает мои ступни. Мы с визгом забрались на качели, лёжа на животах, чтобы хоть как-то спрятать разгорячённые тела от мороза.
— Ну и дуры же мы... — пробормотала я, всхлипывая от холода и смеха одновременно.
— Это называется настоящий зимний экстрим! — радостно заявила Ира, раскачиваясь на качелях.
Напомню вам, что мы с сестрой были раздетые и босиком, в одних трусиках, как будто летом, а на улице снег и мороз -10 градусов.
Дядя Гиви, двоюродный брат Гоги, друг Вахтанг и я