из квартиры вышла компания девушек. Они хихикали между собой, улыбаясь, оглядели нас, пройдя мимо, громко цокая высокими шпильками по лестнице. — Это мой отчим. И я…
— Что?! — Он рассмеялся с чувством, громогласно. Его хохот эхом отскакивал от голубых облупившихся стен. — Отчим? Тебя трахнул отчим?
Я прислонилась к стене. С площадки под нами показались несколько улыбающихся лиц парней, стоявших там. Одно лицо я узнала — он с открытым ртом тыкал в объявление о пропавшей девушке.
— Пипец… Соня, просто... я не знаю, что сказать… — Он всё еще смеялся, утирая слезы. — Ты с ним жила, он тебя потрахивал на досуге, так выходит? Теперь тебе это надоело, и ты прибежала ко мне? Ты нормальная?
Я молчала. Мои слезы не были вызваны смехом. Чувствуя, как кривится лицо, я скрыла его ладонями, громко всхлипнув. В голове было пусто. В груди тоже. Шторм утих.
— Я думал, ты себе какого-то мужика нашла, ну, может, у него член больше, а ты… Ему же лет шестьдесят или сколько? Короче…
Он еще раз демонстративно вытер лицо и, хлопнув в ладоши, будто сгруппировался.
— Короче… я не знаю, на что ты рассчитывала… что я к тебе в колени упаду или еще что. Понимаешь, у меня всё хорошо. Кто с тобой там — вообще не моя проблема. Если бы ты нормально всё сказала сразу — придумали бы, что делать и как его наказывать. А сейчас можешь идти отсюд со своими историями, поняла?
Я не издала ни звука, когда он развернулся и зашел в квартиру. Лишь вздрогнула, когда он слишком громко хлопнул дверью. Всё еще стояла, вжимая лицо в ладони, желая провалиться сквозь землю здесь и сейчас. Снизу послышались голоса и какая-то возня.
Помощи мне было просить больше не у кого. Мозг неохотно рисовал перспективу возвращения домой. Бунт не удался и подавлен. Решительность сломлена. Зайти в квартиру, спустить колготки, задрать юбку, встать перед ним раком, демонстрируя полное подчинение и покорность.
К горлу подкатил ком.
Либо… мозг старательно строил маршрут.
Спуститься, выйти, налево, еще раз налево, на дорогу, прямо. Вон там, видишь? Впереди. Очень темный лес. Тропинка-другая, выйдешь на болото. Аккуратно, по доскам, перейдешь на другую сторону. А там железнодорожные пути, такие мягкие и удобные. Можно на них лечь или сесть… ждать, когда очередной поезд дальнего следования нежно подхватит тебя и размажет твою физиономию о крупный гравий.
А то и мост там неподалеку. Недалеко лететь, зато сразу на глубину уйдешь. Вода-то ледяная. Сведет мышцы, и вместе со своим рюкзачком будешь стоять на дне, пока тебя не разнесет и не поднимет наверх.
Перспективы радужные. Хоть я ничего такого не планировала еще полчаса назад, сейчас какой-либо надежды во мне не осталось. Гнетущая пустота грязной ледяной водой заполняла меня изнутри.
— Эй! Чё там встала? Иди к нам сюда, — кто-то сказал чуть издалека. — Я тебя видел в шараге.
— Да-да, давай сюда. Расскажешь, чего у тебя случилось. Бросил кто? — Второй голос звучал мягче.
Утирая слезы, я послушно спустилась вниз и замерла на той же ступеньке, только внизу.
— Вы сами всё слышали, — дрожащим голосом пробормотала я. Старалась говорить тихо, боясь, что он сорвется, дрогнет. Будто мне было что терять.
— Ну да, — третий парень, стоявший в углу, кивнул. — Жесть.
Остальные согласно закивали.
— И что делать будешь? В ментовку пойдешь? — спросил один из них, крутя в руках полупустую бутылку пива из зеленого стекла. Я посмотрела на вспенившуюся жидкость, скрутило живот.
— Не знаю. Наверное, нет. А какой смысл? — Опустилась на ступеньку, продолжая вытирать лицо.
Сон в мае