Славика себе в потную горячую подмышку, тяжело дыша. Похоже и правда утомилась красавица.
Славик уже успел привыкнуть к подобным интимным безобразиям со стороны Святоши. Несмотря на худобу, Илону частенько бросало в жаркий пот, особенно когда она практиковала порку в своём обычном, шёлковом чёрном инквизиторском балахоне. Тогда Славику приходилось вылизывать ей и попу, и промежность, и подмышки и ступни ног – обязательно. Самодовольная гримаса в такие моменты на её лице выражала крайнюю степень блаженства и умиротворения.
Она всегда метила его таким образом и никогда не разрешала после подобных экзекуций умываться.
А уж после такой долгой и злой боли как сейчас, парень посчитал бы за счастье вылизать её всю – от макушки до пяток, лишь бы она сняла его с дыбы...
Но не тут-то было. Всего минут десять она позволила Славику жадно лобзать её горячую плоть, и снова заинтересовалась изрядным пучком оставшихся прутьев.
— А на что ты дрочишь? – как ни в чем не бывало, продолжила она допрос. – Ну вот какие фантазии у тебя бывают, когда ты передёргиваешь своего птенчика? Или как там у вас говорят? Сворачиваешь шею гусю?
Славик грустно усмехнулся одними губами. Боль отнимала все силы, и теперь он практически уже висел на вывернутых руках, почти их не чувствуя.
— Я дрочил всегда на разные порнофильмы...
— Врешь! – с радостью сыщицы, наконец-то разоблачившей хитрого и изворотливого преступника, быстро ответила Илона. – Я знаю, на что ты дрочишь! Я видела твои отвратительные картинки в твоём больном воображении извращенца! Ты ведь извращенец, правда?
Славик утвердительно кивнул, опуская голову всё ниже.
— Ты сидел не за изнасилование, как твои друзья. Вернее не только за изнасилование. Ты сидел на малолетке за развратные действия сексуального характера. Ты показывал девочкам-школьницам своего удава. Совал им под нос свой вонючий волосатый хер!
Святоша говорила это с таким жаром и злобным кайфом, что у Славика появились серьёзные сомнения в том, кто здесь на самом деле извращенец. Во всяком случае, изгоем он себя в компании Илоны больше не чувствовал.
А она снова выбрала парочку самых толстых прутьев, отложив пока в сторону тонкую, особо болезненную вичку. Которая, кстати, так и не сломалась.
— Знаешь, - сказала молодая инквизиторша, - нужно сделать твою жопу одинаково синей. А то сейчас она как разноцветная радуга. А для этого придётся применить вот такие, суровые прутья...
Святоша с видимым восторгом помахала в воздухе толстыми розгами. Кажется, это была акация – страшное, шипастое орудие пытки.
— Ну что, признавайся, - торжественно вопрошала Святоша, опять прицеливаясь к Славкиному заду. – Вспоминал ты тех девочек, которым пихал свой грязный сморщенный хуй в подъездах и лифтах? На это ты дрочишь по два раза в день, утром и вечером?
Отпираться было бессмысленно, Илона знала, о чем говорила. Он и правда сидел за развратные действия в отношении несовершеннолетних, скрыл это даже от своих друзей и теперь, когда эта садюга полностью его разоблачила, он оказался всецело в её власти. Она может делать с ним что угодно, а ему остаётся лишь терпеть и пресмыкаться перед этой курвой.
Славик кивнул, со всем соглашаясь. Но Святоше этого было мало. Ей хотелось влезть грешнику не просто в голову, а в саму его душу. Ей было необходимо услышать от него самого все самые грязные подробности. Чтобы он вывернул себя наизнанку перед ней, рассказал, ничего не утаивая, о самых подлых и отвратительных своих поползновениях и фантазиях.
— Говори! Говори! – с восторгом стегая его продолжение спины новой бородавчатой розгой, злобно шипела Святоша.
— Да! – орал в ответ Славик, всё время сбиваясь за хрип и
выпускной