Жила бы тихо, никто бы не трогал! А теперь как инвентарь Котовских проходишь, ясно тебе?!
Кузьма давил на психику перепуганной школьницы. Старик делал это беспощадно, безжалостно. Он буквально ломал девчонку, доводя её до паники и истерики.
— Дядь Кузьма… - промямлила бледная как мел Светка.
В её больших голубых глазищах дрожали слёзы, на бледном как мел лице ярко выделялись шалавские румяна, которые она обычно густо мазала.
— Хули, дядь Кузьма?! – с наездом отозвался дворник, держа руки в карманах грязной спецовки. - Я тебя ещё раз спрашиваю, кобыла, тебе защита нужна или нет? Или хочешь, чтобы победовские тебя на панель отправили, ебаться в жопу за еду?! Или чтобы они тебе бутылку в пизде расколотили на субботнике?! Дура! Думай быстрее, они уже сюда идут!
Свету затрясло ещё сильнее. Весь её школьный «королевский» выпендреж, чванливость и выебоны резко улетучились.
— Ты в свои 16 годков поди ещё говна-то не пробовала на вкус, дуреха?! – скалился Кузьма. – Может хочешь отведать? Я тебя, блядь спрашиваю! Хули ты молчишь?! – не унимался дворник, брызгая слюной прямо в размалеванной лицо паникующей девчонки. – Прям из очка там хавать будешь, ДУРА! Теплое и горячее! СВЕЖАК! Как в заводской столовке встанешь к раздаче, вместе с подружками своими шалавскими!
Местная королева красоты теперь выглядела жалкой, запуганной и готова была вот-вот разрыдаться от отчаяния. Новость о том, что крышующих её боксеров отпиздили и девки теперь под новыми хозяевами – застала Светку врасплох.
Для неё это был шок. Мысли в голову приходили самые жуткие. Кузьма описывал грядущую незавидную судьбу девчонки, и делал это со смаком, с нажимом, с душой.
Привыкшая жить в безопасности школьница чувствовала себя сейчас настолько беспомощной, насколько это вообще возможно.
— И что мне делать? – всхлипнув, девчонка с мольбой посмотрела на дворника. – Дядь Кузьма, че делать-то теперь, а?! – Светка резко шагнула вперёд, схватила дворника за плечи и встряхнула его. – Чё делать?! – она почти сорвалась в истерику.
— Ладно, ладно, тихо ты! - приобнял её Кузьма, смилостивившись. – Есть у меня пара мыслей. Погоди паниковать, молодая! - он погладил девчонку по изящной спине, ощущая руками выступы половин аппетитной девичьей жопы снизу. – Помогу… Я ж не зверь какой-то. Да и знаю тебя сызмальства! – смягчился он и заговорил как-то по-отечески. – Иди, обниму, утешу немного… Распереживалась-то как, хорошая моя…
Кузьма нагло и со смаком сжал пальцы, сминая ими тяжелые округлые булки Светки. Из хриплого горла дворника вырвался блаженный вздох – «наконец-то. Молодуха. Крепкая, стройная, ароматная».
ТЕПЕРЬ БЫ РАЗДЕТЬ ЕЁ И ГОЛЫШОМ ОБЛАПАТЬ - ВОТ БЫЛО БЫ НИШТЯК! – мыслил Кузьма, с наслаждением тиская трепетную теплую жопу испуганной Светки.
Школьница пискнула, но вырываться не стала. Даже в руках бомжеватого дворника ей сейчас было безопаснее, чем дома.
Светка стояла и молчала, понимая и чувствуя, что Кузьма откровенно мацает и лапает её телеса. Но вырываться из его костлявых прокуренных рук ей совсем не хотелось, хоть от мужика и воняло ссаниной с перегаром. Пусть мацает, лишь бы не отдал этим отморозкам победовским на растерзание.
— Короче, слухай сюды, дело такое… - заговорил Кузьма, продолжая мять ей сочную полную жопу и нюхая волосы. – Укрыться тебе надо, иначе пропустят через всю пехоту дыры твои. Они ужас че творят, я слыхал от ребят всякое. Живой от них не уйдешь, это точно!
На этих словах, булки Светки в пальцах Кузьмы в ужасе сжались. Хороший, добрый знак для дворника. Значит она действительно боится, значит запугал как надо.
— Схорониться тебе надо, Светуль! Дюже опасно стало на районе нынча, -
Секс кухня