щедрот, от любви горячей. Чёрт хитрый Мишаня, у пяти Лосей увёл бабу. Видно крепко на Муху запал!
Муха была смущена, разумеется, но и польщена.
Отродясь таких срамных штук не видала она! Сперва не то что в пизду или ещё куда совать – даже трогать брезговала. Но вот потрогала – и оказались «штуки» на ощупь приятные, гибкие, ласковые – Муха прям очаровалась вся. Пуще всех залюбился ей один такой, как она его про себя назвала, Тяни-Толкай: резиновый елдак – розовый, шипастый, длиннющий, и ещё у него целых две залупы щекастые с обоих концов – сзаду и спереду.
Ужас! От первой залупы до второй полметра – Муха промерила швейным метром - и все полметра в складках кольцами, очень похоже на шланг у Мишкиного пылесоса. Этот Тяни-Толкай, или ТТ, если сокращённо, был весь в пупырышках – это, сообразила Муха, чтоб в пизде за всё подряд цеплял и волосками на пупырышках похотник щекотил. Муха, вспомнив ТТ, аж застонала:
— Вот им-то щас не побрезговала бы, в обе ручки ухватила!
С ТТ, если гости дорогие с собой его захватить не поленятся, счёт другой выйдёт: одну из девок сбруей опояшем, в пизду ТТ ей воткнём - и вот нам ещё мужик, ну почти. Девка с хуем, да каким!
Меньшие пускай ТТ и займутся, раньше-то не позволяла им.
Сразу считаем баб: минус две!
А троих оставшихся мужики и вдвоём легко окучат!
Валя засмеялась, вспомнив, как в первый раз корячилась, Тяни-Толкая приспосабливая - чтоб и ей хорошо было, и Матрёне, с которой она обычно в постели клещилась, когда Лоси были заняты.
Ещё тогда же мысль посетила Валю тайная: надо бы Мишкин крепенький задок ТТ-шечкой испытать (ох, это у неё много позже получилось). А пока и с Матрёной тихий ужас: ремни трут, клёпки цапают, елдак скользит, из пизды норовит ужом выпасть. Чем его удержать-то, склизкого? Склизкой же пиздой?
Но всего хуже, что хоть и здоровущий он, а сам собой не стоит, гнётся хуже чем у старого мужика: соси, не соси – не встанет!
Валя всё ж приспособилась – саму себя ублажала, в ручках его держа. С Матрёной попозже они разберутся, а сначала хоть самой к ТТ приладиться... Другой конец елдака бессильно болтался залупой вниз. Мишка пытался помочь, в жопу ей запихивал, запихивал - а ТТ мягковат оказался. Выскальзывал. Да и вообще не лез.
И Матрёна нетерпеливая такая сразу губками: «Фи!». Неженка! А близняшки тоже пытались с ТТ мутить: легли пиздой к пизде – разные бабские штуки они и без елдака давно освоили.
Легли, поелозили пёздами, попыхтели, тыкая друг дружку шипастой елдачиной... В общем, чепуха. Всё равно что макарониной дрочиться. Валетом лечь, да с языками - и то сподручнее.
Плюнули и убрали загадочную штуковину в коробку.
Вот Мишку в город унесло на неделю. Вечером Валя, Матрёна, близняшки - вчетвером перемигнулись, меньших шуганули: брысь, не подсматривать! И пошли за занавеску.
У печи жарко, телешами легли, полизались - пар выпустить. Вытащили ТТ, стали тумкать, что он такое.
Валя с близняшками жила в полном согласии: ещё старшая Лосиха обучила Валю славной женской забаве - друг дружке пизду лизать. Утром, чуть Лоси в поля, Лосиха Валю с Матрёной зовёт к себе в спаленку, хватает обеих за белы ручки - и в койку валит. Сперва силком почти, но скоро молодки привыкли, брыкаться перестали. Потом и вовсе приохотились.
Вот и Валины девки выросли, и уже сами друг дружке лижут: их мамка Валя обучила, показала им, что и как... Девки на её учёбу, на любовь заводные оказались, их и силком брать не пришлось...
Чужая жена