Тссс. Посмотри на себя! По-настоящему посмотри. Разве ты не видишь разницы? Мне нужно показать тебе фотографию?
Затем я пристально посмотрел на себя, медленно изучая каждую деталь. Постепенно, шаг за шагом, я понял, что она пыталась мне сказать.
Мои волосы явно стали длиннее... но они также стали гуще, роскошнее и мягче. Я поднял руку, тонкую, бледную, изящную, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо. Стали ли мои руки меньше, чем раньше?
Я изучил своё лицо. Брови у меня тонкие и слегка изогнутые, ресницы длинные и загнутые, губы толстые, полные и пухлые. Я ведь не нанес ТАК много макияжа, правда?
Я окинул взглядом свой заострённый подбородок, тонкую длинную шею. Ни следа кадыка. Был ли он у меня раньше? Как ни странно, я не мог вспомнить. Мои ключицы выпирали, а плечи были высоко подняты — результат осанки, которую Синди привила мне с ранних лет.
Затем я замер, и мой рот медленно приоткрылся от удивления. У меня были сиськи! Маленькие, но безошибочно узнаваемые, не комариные укусы; девичья грудь с милыми сосками-ластиками и розовой ареолой, а под ними — мягкий изгиб, ведущий к прессу. Когда это случилось?
Я перевел взгляд на свой живот, где оценила свою недавно появившуюся мускулатуру и впечатляюще плоский живот. Раньше у меня точно не было фигуры в форме песочных часов — неужели мои бёдра всегда были такими широкими? Я слегка повернулся, чтобы увидеть свою попу в профиль. Она стала толще, чем раньше, и приобрела форму «пузыря»; приседания Синди сделали своё дело. Она заметила моё внимание и игриво ущипнула меня за попу, отчего я покраснел и отвернулся.
Я дотронулся до промежности и посмотрел на свой позор, зная, что Синди будет наблюдать за мной, как ястреб. Как я и боялся, мой маленький пенис смотрел на меня в ответ; он был меньше, чем когда-либо прежде, втянут в меня, и на моей безволосой промежности виднелся лишь крошечный тонкий отросток. Моих яиц нигде не было видно — они были холодными, и на секунду я понадеялся, что они просто втянулись внутрь меня. Но я знал правду и не мог от неё убежать.
Я с радостью продолжил осмотр своих ног. Мои бёдра были безволосыми и мягкими; они были толще, чем раньше? Как я мог набрать вес, если постоянно тренировалась? Но на них тоже были видны рельефные линии, и они изящно сужались к моим стройным икрам и маленьким ступням.
Когда я снова посмотрел на своё отражение, то увидел, как сильно изменился. Это происходило медленно, постепенно в течение двух с половиной месяцев, что я провел в колледже. Я даже не замечал этого, так часто глядя на себя, восхищаясь одеждой, макияжем и всем остальным, чем меня осыпали. Но теперь, когда передо мной были все доказательства, мне было трудно смириться с этим. Я списывал любые изменения, которые замечал, на интенсивные тренировки Синди или средства, которыми она меня снабжала. Но Сэми была чем-то большим, чем мог дать любой план тренировок и режим красоты. Я повернулся к ней, не в силах сформулировать вопрос, и растерянно забормотал.
"Но. .. Что... Как??"
Синди не ответила на мой полувопросительный взгляд, вместо этого задав свой собственный вопрос.
— Ты знаешь, что такое «сисси»?
— Хм... Типа... Слабак? Тряпка?
«Ха-ха. Слабак. Скорее, сладенький».
Она приподняла бровь, произнося это слово, и я невольно съежился. Улыбка, появившаяся на её прекрасном лице, была грустной, может быть, даже сожалеющей.
— Нет... отчасти. Слабак — это часть этого. Сисси — это мальчик... Обычно белый мальчик... который понимает, что он уже не мужчина.
У меня засосало под ложечкой, и даже обнажённый я покрылся
