проблемами, если мы не будем с ними бороться. Поэтому я приняла меры, о которых собиралась рассказать тебе позже, но, похоже, сейчас самое подходящее время.
Она потянулась к своему столу и достала бумагу.
—Благодаря моим связям, я договорилась о предоставлении вам статуса постоянного жителя (прим.перев. гринкарта. дает те же права и обязанности, что и полноценное гражданство за исключением политических прав). Если захочешь, можешь остаться в кампусе вместо того, чтобы возвращаться домой.
Фарах была ошеломлена и взяла предложенный листок дрожащими руками.
—Я могу остаться? —прошептала она.
—Сколько пожелаете. В этой стране вы достигли совершеннолетия, так что выбор за вами.
Кэтрин посмотрела на меня.
—Конечно, вам придется остаться в кампусе, в общежитии, пока вы не сможете самостоятельно найти жилье. И любое общение с мистером Уолтерсом должно оставаться конфиденциальным, пока вы здесь учитесь.
Когда Лилли и Фарах снова обнялись, я подошел к Кэтрин и прошептал:
—Когда вы договорились об этом?
Она тихо пробормотала в ответ:
—Потребовалось много усилий, чтобы убедить ее родителей, но я смогла убедить их в том, что лучше оставить их дочь здесь, чем испытывать позор из-за ее возвращения. Особенно сейчас, когда она, так сказать, полностью развращена из-за жизни здесь.
Она подняла на меня сердитый взгляд.
—Я некоторое время держала это в резерве, но теперь вынуждена воспользоваться. Мисс Хомени никак не может вернуться к своим родителям. Первое, что они сделают, это подвергнут ее тесту на девственность, который, как из-за вас, она провалит. Даже ее дядя был не настолько глуп.
На следующей неделе мы с Фарах отвезли Лилли в аэропорт. Она умоляла меня позволить ей тоже остаться, но у нее была семья на родине, и ей приходилось решать проблемы, подобные тем, с которыми столкнулась Фарах. Мы стояли в терминале, ожидая объявления о посадке, и я в последний раз окинул взглядом тело Лилли. Я столько раз трахал ее в форме академии, нижнем белье и костюме, что видеть ее в леггинсах и футболке было почти эротично.
—Я обещаю ждать вас, —сказала она голосом, пытаясь сдержать слезы. На ней было розовый чокер с золотой подвеской, ее публичный «ошейник».
Я улыбнулся и обхватил ладонями ее лицо.
—Ни за что. Я хочу, чтобы ты трахался, сосала и лизала. Когда вернешься, я хочу, чтобы ты удивила меня нескольким новым трюкам, поняла?
Она посмотрела на меня обожающими глазами, затем потянулась и притянула меня к себе, привстав на цыпочки, чтобы прижаться своими губами к моим в крепком страстном поцелуе. Не обращая внимания на взгляды, я поцеловал ее в ответ, наш язык сплелся с ее языком, когда она прижалась своими упругой грудью к моей груди.
Мы прервали поцелуй, и она подошла, чтобы обнять Фарах.
—Держи его постоянно без сил. Я не хочу, чтобы мне пришлось выбивать дерьмо из какой-нибудь тупой сучки, когда я вернусь. —всхлипнула она.
—Я обещаю, —всхлипнула Фарах в ответ.
—Вообще-то, Фара, у меня есть для тебя подарок.
Я протянул ей маленькую коробочку, и она ахнула, увидев внутри крошечный золотой медальон. Дрожащей рукой она провела по надписи, на которой было написано «Храбрость» по-арабски. Обе девушки расплакались, когда я снял с Фарах белый бархатный чокер и прикрепил медальон к нему. Они снова обнялись, затем диспечер окончательную посадку, и Лилли подняла свою сумку. Помахав нам в ответ, она спустилась по трапу и вошла в самолет.
Когда мы выезжали с парковки, рука Фарах скользнула по моему бедру.
—Было бы обидно, если бы злой водитель Uber, который встретил меня в аэропорту, отвез меня в какой-нибудь дешевый отель, где он мог бы поступать со мной по-своему, и никто бы ничего не мог сделать.
Черный член для Инны