Москвич глубоко и болезненно вздохнул. Не будь здесь Стремяги, он охотно согласился бы на чудодейственный золотой нектар Эллы, но как на такое пойти в присутствии старого друга?
— Смотри, какое мы гордое говно! – внезапно сменила тон Элла. – Ладно, подождём до вечера. Морда распухнет, глаза загноятся, тогда сам приползёшь, умолять будешь, чтобы я на тебя поссала. А я подумаю. Может быть, и не захочу тебя лечить! Пусть другие лечат...
— Да ладно тебе, - неожиданно вступилась за парня Илона. – Вот уж от кого было трудно ожидать что-то подобное, а вот, поди ж ты! – Пожалей мою Полиночку. Я бы сама побрызгала ей в харю, но не хочу сейчас.
— Так на воду кинь заклятье...
— На воду не хочется. Хочу, чтобы привыкала к золотому дождю.
— Это, вообще-то моя сучка. Ты лишь временная её владелица, не забывай...
Девицы совершенно не стесняясь присутствующих тут же невольников, стали откровенно обниматься, щипать друг дружку за груди, целоваться взасос.
— Ты вчера кончила, а я нет. Так что я сегодня злая... - кокетничала Элла.
— Так давай я тебе отстрочу... Хочешь, прямо на нём отстрочу? Кончишь ему на лицо, пробовала такое когда-нибудь?
Элла всё ещё кривила губки, строя из себя оскорбленную добродетель. Но было видно, что развратное предложение Святоши ей понравилась.
— Ну не знаю... Пусть умоляет меня. Пока ты будешь строчить, пусть молит о пощаде. Меня это всегда заводит...
Она уселась прикованному к алтарю Москвичу на шею, а Илона тем временем легла ему на спину и припала к уже мокрой от возбуждения кунке своей подруги. Девушки моментально включились в игру – обе тяжело задышали, стали страстно постанывать и ёрзать горячими телами по спине изнывающего под ними парня. И только самому Москвичу был до омерзения отвратителен весь этот спектакль. Он не знал, куда отвести взгляд, чтобы не видеть сидящего перед ним в клетке друга. Стремяга прекрасно понял его состояние и сам отвернулся.
А Элла отвела за спину руку и впилась острыми когтями в воспалённое лицо Павла.
— Ты будешь молить меня о пощаде, сучка? – спросила она хриплым голосом, уже готовясь поймать первую волну оргазма. – Ну же! Соска! Давай! Умоляй меня!
Повторный вой безысходного отчаянья и дикой боли был ей ответом...
Марк