Когда закончились три года, Юлька вернулась домой и устроилась работать на наш завод, но перед этим она решила положенный месяц отдохнуть и она полностью потратила его на меня. Я как раз был в отпуске, и её это не остановило. Она была всё равно, сильнее меня, и мы были с ней в разных весовых категориях. Она весила чуть ли не в два раза больше, чем я и выше почти на голову была, поэтому легко со мной могла справиться. Мой член за эти годы вырос и в стоячем состоянии не помещался во рту у Юльки, и она просто поиграв им доводила меня до оргазма руками, а потом заглатывала уже обмякший член вместе с яйцами и сосала его как чупа-чупс. Теперь она была ещё более безжалостна к моей письке, а так же и к себе. Хотя и рука у меня была больше той, юношеской, она всё равно смазав её вазелином, заставляла меня засовывать её себе во влагалище сантиметров на двадцать пять, иногда приговаривая.
— Корми не корми тебя, толку мало, весь в корень пошёл, - затем хихикала.
Я понял, что у неё всё было сильно растянуто, и видел, как она вытаскивала оттуда свою руку. Теперь я возбуждался от всех её действий, и мне самому хотелось многое сделать.
Я привык вставать рано, как только родители уходили на работу. Дома я не одевался и ходил с торчащим членом, пока Юлька не просыпалась. Она тоже спала голая и не одевалась в отсутствие родителей. Каждое утро она вынимала из своего влагалища огурец, который заталкивала туда с вечера. Я не понимал этого, зачем, и она не объясняла ни как.
За всё это время, пока сестра устраивалась на работу, она так сильно измучила меня, что я готов был сам уйти из дому. Мой член был так сильно измочален, что кожа его еле держалась на нём. Во многих местах проступали капельки крови и если приложить небольшое усилие, то кожа могла разойтись или порваться. Это можно сравнить с тем, когда голыми руками работаешь с известью, и та разъедает кожу. Как только наступил предел возможности моего члена, она переключилась на мой зад, и теперь я тоже спал с засунутым в попу огурцом. Впоследствии, она растянула мою задницу и заталкивала туда свою руку. Когда Юлька вышла на работу, я не мог выразить свои чувства. Я просто был счастлив.
После отпуска я написал заявление и уволился, а после уехал в другой город и там остался. Понимал что сестра меня в покое не оставит, если будем жить вместе с родителями. Больше моя сестра ничего со мной не проделывала. Как она жила и чем занималась, я не интересовался. Один раз, когда я приезжал в гости, и я случайно увидел свою сестру голую. Ей уже было под тридцать, и она спала в своей комнате, скинув одеяло на пол. Родители были на работе, и она могла себе это позволить. Юлька была такая же полноватая, и её низ живота был выбрит. Складки между ног свисали, как небольшие лепёшки. С большим трудом, но можно было разглядеть, что её влагалище и задний проход были сильно растянуты и оттуда что-то торчало.
Я поспешил выйти на улицу и прогуляться по городку. Вернулся перед приходом родителей. После выходных я опять уехал, да и дома ждали гражданская жена и её дочь, которую я считал своей. Своих детей из-за болезни я иметь не мог.
Последний секс