и отпуская, словно играя с мягкой игрушкой. Мужчина дёрнулся, его лицо исказилось, и он зашипел от боли, но всё ещё молчал. Её улыбка стала шире — ей нравилось, когда они сопротивлялись. Это делало процесс интереснее.
— Я могу сделать это быстро... или очень медленно, — сказала она, её голос стал ниже, почти гипнотическим. Она надавила сильнее и он издал очередной сдавленный стон. — Кто ты?
Он стиснул зубы, его щёки покраснели от напряжения, но когда она резко сместила вес на ногу и придавило одно из его яиц почти всмятку, он не выдержал. Его крик разорвал тишину камеры, отражаясь от стен, а тело сотряслось в цепях. — Меня зовут... зовут Сайлас! — выкрикнул он, слёзы потекли по его грязному лицу. — Я... я убивал...ради удовольствия... ел тела!
Клэймора замерла, её нога всё ещё давила на его израненную плоть. Она наклонила голову, её волосы упали на лицо, и она вдохнула запах его страха — металлический, смешанный с потом и кровью. — Хороший мальчик, а говорил не будешь ничего рассказывать... — пропела она, её голос стал слаще, почти материнским. Она убрала правую ногу и поднесла левую, поставив её снова на его яйца. Её пальцы начали медленно вращать ступню, словно она раздавливала виноград на винодельне. Сайлас выл, его крики становились всё более хриплыми.
— Скольких ты убил? — спросила она, её голос дрожал от предвкушения. Она расстегнула нижнюю часть брони, обнажаясь перед ним и начала медленно ласкать себя, её рука двигалась в ритме его стонов. Она посмотрела ему в глаза, её зрачки расширились от удовольствия. — Видишь, как мне нравится твоя честность? Не стесняйся, рассказывай.
Сайлас задыхался, его грудь вздымалась, а лицо исказилось от боли и ужаса. — Десятки... может, сотни... — прохрипел он, его голос срывался на высокие ноты. — Я... я нападал на них... похищал...сжигал живьем... насиловал... сдирал кожу... я... я смеялся, когда они молили о пощаде... это было... удовольствие...
Клэймора застонала, её рука ускорила движения, а нога надавила сильнее, растягивая кожу его мошонки до предела. Она чувствовала, как его плоть лопается под её ступнёй, как кровь уже брызжет на её пальцы, и это наполняло её жарким, почти животным удовольствием. — О, Сайлас, ты был плохим, очень плохим, — сказала она, её голос дрожал от экстаза. — Ты убивал ради собственного удовольствия, да? А как тебе теперь умирать ради моего удовольствия?
Она подняла на стул и вторую ногу и поставила рядом с первой, теперь обе её ступни топтались по его паху, раздавливая остатки его гениталий. Кровь хлынула на пол, смешиваясь с грязью, а Сайлас кричал, его тело извивалось, цепи звенели, как колокола смерти. Она двигала ногами в ритме, словно танцуя, её пальцы сжимали и разжимали плоть, пока она не превратилась в кровавое месиво. Её дыхание участилось, она стонала громче, не скрывая своего наслаждения.
— Умри для меня, Сайлас, — прошептала она, её оргазм накрыл её в тот момент, когда она с силой прыгала обеими ногами, раздавливая всё, что осталось. Его последний вопль оборвался, тело обмякло в цепях, а кровь растеклась лужей под стулом. Клэймора стояла над ним, её грудь вздымалась, а ноги блестели от крови. Она вытерла их о его рваную куртку, оставляя красные разводы, затем надела сапоги, её движения были спокойными, почти ленивыми. Она бросила последний взгляд на его тело и вышла, оставив за собой тишину и запах смерти.
Про Вовочку