— А сколько вам лет? - Cмелея, спросила молоденькая визитерша.
— Да, пожалуй, я тебе уж в дедушки гожусь, - ухмыльнулся Григорий. - Но я, знаешь, такой дедушка с порохом и способен задать жару кому угодно, дать, так сказать, первым залп по флагману.
Щеки красавицы пылали, но уже не от скромности, а от хмельного напитка, речи хозяина были ей непонятны, но так приятны, ей теперь казалось, что он хороший человек, она потихоньку проникалась доверием к нему.
— Скажи же мне, милая, ты замужем?
— Ну так, как бы,. . - нерешительно улыбнулась провинциалка.
— Понятно, муж объелся груш.
Она опять потупила глаза.
— Ну он тебя хоть трахает?
Не поднимая глаз, она отрицательно покачала головой.
— Что, совсем?!
Она утвердительно кивнула.
— Такую и не трахает?! А кто он у тебя, сколько лет, кем работает?
— Сторожем?
— Кем?!
— Сторожем, - чуть не крикнула Даша, ей вдруг стало обидно за Андрея, за себя, за всех, и она обвально разрыдалась.
— Господи, этого мне еще не хватало, - всплеснул руками этот господин, подсел к гостье, обнял ее, прижал ее голову к своей груди:
— Ну, ну, ну, дуреха, чего же ты так рассопливилась. Все хорошо, все наладится, теперь у тебя есть я. Да разве ж я дам в обиду такую красавицу, - приговаривал он, гладя ее по голове.
— А давай, знаешь что? Давай - ка я отнесу тебя в постельку, да расскажу сказку. С хорошим концом, - продолжал он, подхватывая ее на руки.
Она обнимала его бычью шею своими тонкими руками, а он в пути легонько целовал ее в лобик, шейку, щечки. В губы!
Бережно опустив ее на постель на спину, он медленно — медленно со знанием дела начал раздевать ее, словно распеленывал. По очереди снял и бросил на пол ее туфельки, вскрыл молнию джинс, снял через голову ее маечку, расстегнул бюстгалтер. Порой она пыталась сопротивляться, но он был ловок и настойчив, в его сильных руках она то замирала от страха, то млела, вдыхая мускусный аромат его тела с легким флером дорого спиртного, ее нежное тело окатывал жар его дыхания, и вскоре она уже сама с готовностью поднимала ручку или подставляла бочок, чтобы он быстрее оголил ее. И вот она осталась под ним совсем голенькая и беззащитная, а он замер, жадно пожирая ее глазами, как удав жертву. Глянцевая кожа, белые полушария девичьих грудей, короткий, коричневый впалый рубчик в гладком, пухлом лобке.
Любовался он долго, склоняя голову то вправо, то в лево, а потом тихонько поцеловал ее в животик, уколов своей щетиной, она вздрогнула, и тут же вскочили и окрепли ее соски, и клитор стал твердым, как орешек.
Теперь он поцеловал ее в губы, и она ответила, неумело, но страстно, и он понял, что его член уже стоит, оттянув белье.
Такого стояка этот моряк не испытывал давно, растянутые далеко вперед трусы теперь были явно тесноваты, в головке даже чувствовалась какая — то приятная ломота. Он обцеловывал ее всю — плечи, щеки, губы, ключицы, соски...
Мне понравилось продолжение