вот здесь, на этой подставке», — указал главный врач на место на стойке у окна в VIP-комнате, прямо напротив Томоми.
«Н-нет… Перед сестренкой… Это… Стыдно…» — пролепетала Чика-чан, ее голос дрожал от стыда и ужаса перед предстоящим унижением. Идея дефекации на виду у сестры казалась ей абсолютно неприемлемой.
Принудительная дефекация сестер, сидящих напротив друг друга через тонкое стекло. Конечно, это волшебное зеркало, поэтому Томоми не видит Чику-чан, но Чике-чан все равно было стыдно. Стыд Чики усиливался от мысли, что Томоми, хоть и не видит ее физически, все равно осознает ее унижение и позор.
Однако мне было известно, что это волшебное зеркало сделано из жидкокристаллического поляризационного стекла, поэтому направление зеркала можно легко изменить одним щелчком переключателя.
«Чика-чан, даже если у тебя появятся позывы, не смей испражняться без разрешения папочки Ёсио!» — сказал главный врач и снова вернулся в клизменную тюрьму. Главный врач установил абсолютный контроль над ее телом и физиологическими функциями, передавая право "разрешения" на дефекацию мне, "папочке Ёсио".
Итак, шоу одновременной дефекации сестер вот-вот начнется. Я переместился к боку Чики-чан и занял позицию, с которой хорошо видны обе сестры.
«Братик Ёсио, пояс верности… Так и останется…?» — робко спросила Чика-чан, ее голос звучал неуверенно, словно она искала хоть какого-то объяснения своему унизительному положению.
«А-а, он разработан так, чтобы можно было испражняться, не снимая его. Штаны с разрезом для этого и нужны», — небрежно объяснил я, стараясь умалить значение ее стыда и беспокойства.
«Да это же мешает, ничего не видно! Можно, я сниму?» — бесцеремонно заявил «профессор», его голос звучал похотливо и требовательно, словно он имел право распоряжаться ее телом. Не дожидаясь ответа, он грубо задрал осмотровую юкату, которая едва прикрывала верхнюю часть тела Чики-чан, и резким движением стянул ее с рук. Тонкая ткань скользнула с ее плеч, открывая взорам великолепный, обнаженный бюст.
«А-а-а-а! Как стыдно!» — вскрикнула Чика-чан, ее голос сорвался от ужаса и унижения, она инстинктивно прикрыла грудь руками, но было слишком поздно.
«Теперь ты совершенно голая, как есть! Сестра Томоми-сан, есть на что посмотреть!» — с похотливым прищуром произнес «профессор», оглядывая ее тело сверху донизу. Его взгляд был липким и оценивающим, словно он раздевал ее не только от одежды, но и от последних остатков достоинства. Чика-чан густо покраснела, изо всех сил стараясь сдержать стыд и накатывающие позывы к дефекации. Ее тело дрожало от смеси унижения и физического дискомфорта.
«Хм… Ку-у-у-у-у-у… Мне становится плохо…» — пробормотала Чика-чан, ее голос был едва слышен, словно она уже теряла силы в борьбе со своим телом. Клизма, неумолимо продолжавшая вливаться в нее, достигла объема более 1 литра. Живот, и без того раздутый от запора, распирало изнутри, вызывая тошноту и головокружение.
То же самое происходило и с Томоми, находящейся в клизменной тюрьме.
«Господин главный врач, п-пожалуйста…» — взмолилась Томоми, ее голос был слабым и отчаянным, полным физического и морального истощения.
«Хм, что такое? Говори четко!» — грубо потребовал главный врач, наслаждаясь ее беспомощностью.
«Пожалуйста, разрешите мне… разрешите мне покакать, пожалуйста…» — униженно попросила Томоми, слова дались ей с трудом, словно каждое из них было равно удару кнута.
«Хм-м, неужели уже? Ну-ка, посмотрим внимательно!» — протянул главный врач, его тон был насмешливым и похотливым, словно он готовился к особому зрелищу.
«Д-да, пожалуйста, посмотрите, как Томоми какает, смотрите до конца!» — внезапно выпалила Томоми, ее слова прозвучали неожиданно развязно, выдавая начало действия "Любовь-клизмы", стирающей границы стыда.
«Хорошо сказала! Разрешаю! Только медленно, чтобы не разбрызгалось!» — наставил ее главный врач, словно дрессировщик, указывающий своей подопечной как правильно себя вести во время "выступления".
у гостиницы