полчаса они стояли друг напротив друга. Три барышни-ведьмы: Стеша, Илона и Элла и три их верные «рабыни» - он, Стремяга и Славик. А в стороне стоял Кроха – бледный, как сама смерть, покачивающийся, как лопух на ветру, но гордо кутающийся в тёплый блейзер своей хозяйки. С таким видом стоял, будто он только что отвоевал это шерстяное платье у самых ужасных монстров всего волшебного мира.
А ведь так оно, по сути, и есть, - понял Москвич, и дурацких риторических вопросов сам себе больше не задавал в тот вечер.
Не до того вдруг стало.
Перед ними появилась самодовольно ухмыляющаяся Катерина, с неизменным хлыстом на плече. Парни тут же опустились на колени, склонив головы, и перестав дышать, лишь бы снова не навлечь на себя её бешеный гнев. Но не они сейчас интересовали эту злобную натуру. Она прохаживалась перед барышнями, любуясь их послушно-покорными позами и кротким выражением лиц. Они стояли смиренно, заложив руки за спины, опустив глаза и поджав губы. И лишь глубокое, взволнованное дыхание, выдавало крайнюю степень напряжения девушек.
А Катерина откровенно кайфовала в этот момент. Она останавливалась перед каждой барышней, всматривалась ей в лицо, даже вроде как принюхивалась к её аромату, стараясь поймать малейшие эманации отчаянья и ужаса, которые рвались наружу и которые привыкшие к нечеловеческому самообладанию ведьмы, умело сдерживали в себе из последних сил.
Как бы ни было им сейчас тревожно и тоскливо на душе, они просто не имели права показать это окружающим. И даже своим подругам по несчастью. И уж тем более, самим себе. Голодный зверь садизма внутри Катерины, не получая почти никакой пищи, требовал самой настоящей человеческой кровушки.
Она нарочно оставила парней позади их хозяек, чтобы они видели во всех подробностях их позор и боль. И ни у кого не было сомнения, что и кровь она тоже намерена им показать.
Для чего? В назидание? Чтобы еще больше усилить вражду между ведьмами и подопытными кроликами, каковыми, по сути, и являлись бесправные зэки? Никто ничего не понимал. Даже стоявшие полукругом оставшиеся барышни, которых тоже в приказном порядке согнали на эту площадку, совсем недавно бывшую весёлым местом их новогодних забав...
На их памяти девушек в пансионе не пороли ещё ни разу.
И вот теперь приговорённые к порке барышни повернулись ко всем спиной, и послушно оголили свои упругие девичьи попки. Ни на одной не было трусиков. Ни одна не выказала ни малейшего смущения. Ни одна не стала просить пощады.
— Нам можно взяться за руки? – спокойно, будто они были на вечерней прогулке, спросила Стеша.
— Нет.
— Нам можно закрыть глаза? – иронично переспросила Элла.
— Нет! – рявкнула Катерина, теряя терпение.
— Нам можно молчать? – совсем уж издевательски поинтересовалась Илона.
— Нет! Нет! Нет! – зашипела главная экзекуторша, и с полного размаха полоснула Эллу, стоявшую крайней справа.
Девушка громко вскрикнула и упала на колени. Наклонилась вперед, захватила ртом немного снега и тут же поднялась на ноги. Катерина умелым взмахом пустила по всей длине кнута «волну», которая на конце закончилась щелчком, и первая девичья кровь брызнула на снег. Третий удар был самым подлым – Катерина нацелила его по ногам Эллы, точнее по правому бедру так, чтобы намеренно сделать захлёст. Чтобы кончик кнута обогнул её ногу и ужалил в самое болезненное место – в пах... Элла снова упала, схватившись за низ живота и задыхаясь от боли. Подняться ей Катерина уже не дала – оставшиеся два удара нанесла сверху вниз, по оголённой попе, с протяжкой. Отчего крови стало ещё больше...
Случайно села очком на член сына - Часть 4