явно вывалилось у него из стрингов и оттопырило юбку...
Катерина плотоядно ощерилась. Глазки её снова заблестели, как там, на плацу, во время кровавой бани. Она бесцеремонно притянула его к себе:
— Ты верно угадал, грязный извращенец! Давай, соси!
Клитор у неё был кислым на вкус, и горячим, как варёная сосиска. И как только он оказался во рту у Москвича, он стал быстро расти и теперь уже был не меньше мизинца в длину.
А дальше всё произошло как бы по взаимному согласию. Катя легко повалила Павла на кровать директрисы, перевернула его на живот, навалилась сзади всей своей похотливой массой тела и не мешкая, засунула уже доведённый до боевой готовности клитор ему промеж булок.
Никакой боли он, разумеется, не почувствовал. Ему, привыкшему к анальным шалостям мадам Азалии, которая регулярно трахала его своими пальцами в резиновых перчатках довольно глубоко, Катины шалости показались робкой дамской забавой.
— Я знаю, чего ты на самом деле боишься! – тяжело дыша, и явно впадая в экстаз, шептала ему на ухо экзекуторша.
Он осторожно приоткрыл глаз и мельком взглянул в сторону окна, на колышущуюся от ветра занавеску.
— Я могу насрать тебе на голову, и заставить жрать моё дерьмо! – выпалила она и, похоже, эта фантазия послужила триггером к её бурному и долгожданному оргазму. Она задрожала всем телом, выгнулась и стиснула охреневшего от ужаса Москвича в таких тисках, из которых он и не чаял вырваться.
— Я сделаю тебя своим туалетным утёнком, и ты будешь подлизывать меня после каждого моего посещения туалета и главное – все будут знать об этом!
***
Однако утро внесло свои коррективы в обширные сексуальные планы Кати Бэнечко. Москвич, спавший в ту ночь на полу, возле её дивана, проснулся как раз в тот самый момент, когда она уже встала и раздвигала гардины, чтобы полюбоваться утренним солнышком и весёлыми морозными узорами на окнах. А любоваться ей пришлось его вчерашней надписью на снегу.
Катя стояла возле окна довольно долго. Не оборачиваясь, видимо перечитывала четверостишие и старалась запомнить почерк. Потом поманила его пальцем через плечо.
— Ты знаешь, кто бы это мог сделать? – спросила она совершенно спокойно.
— Нет, госпожа... Может это демон продолжает над нами глумиться таким образом? – решил сыграть дурака Павел. А что ему ещё оставалось делать в этой ситуации?
— Да, вероятнее всего... - очень задумчиво проговорила она. – И сегодня мы ужесточим меры по его поимке... Так ведь?
Она неожиданно перевела свой затуманенный взор Москвичу в глаза и её ноздри отчетливо, недвусмысленно и хищно вздрогнули. И тут же Павел ощутил, как её цепкая рука молниеносно скользнула ему под юбку и сжала его тестикулы с такой решимостью, что он не допустил и тени сомнения в жестокости предполагаемых мер по поимке демона...
...После завтрака Катя вывела всех барышень на улицу, на тот самый плац, на котором со вчерашнего дня так и осталась кровь, и велела никому не расходиться. Тут она выступила с пространной, и очень эмоциональной, хотя и малопонятной речью.
— Как вы уже знаете, - начала она, обходя всех барышень и заглядывая им в глаза. – Против нас воюет весь демонический мир. Сегодня ночью силы зла нанесли очередной удар – опубликовали грязный пасквиль у меня под окнами. Помните: клевета и ложь – главное оружие демонов. Что мы можем противопоставить лжи и клевете? Только правду и открытость наших помыслов. К сожалению, наши меры оказались недостаточны. Ходить парами мало, нужно еще и чрезвычайно бдительно следить за собой, и за своими подругами. Я уже не говорю о рабах... - тут она перевела взгляд
ИДЕАЛИСТ.Прозрение