Темнело, и я брёл уже в надежде, что скоро впереди покажется знакомый силуэт разбитой вахты.
— И он показался? – серьёзно спросил Кроха, исподлобья глянув на Стремягу.
— Показался... - кивнул тот. – Правда, дошёл я до него уже в полубреду. На улице зима, а с меня пот градом... Видимо простыл, поднималась температура... Захожу на вахту и знаете, кого я там встретил?
— Кого? – робко поинтересовался Славик.
— Помните этих двух типов, что на прошлой недели отсюда откинулсь? Как их там... Сопатый и Пирожок, кажется? Так вот, они там, на вахте сидят. Вернее то, что от них осталось. Высохшие два трупа. Мумии точнее. Одёжка вся на них истлела, а самим на вид лет по девяносто с гаком. Сидят себе, и даже не воняют уже. Один за столом спит, а другой притулился возле окошка, на улицу так тоскливо смотрит... Может ждёт кого-то.
— Пипец! – тихо выругался Кроха.
— Так что вот такое тут УДО предусмотрено для нашего брата. Все там будем. На вахте...
— Это была твоя третья ночь здесь? – поинтересовался Москвич.
— Да, третья и последняя, слава Богу. Но я сразу понял, что замерзну нахрен, если как следует не подготовлюсь. Весь вечер бродил в темноте, собирая всё, что хотя бы теоретически могло бы гореть. А в темноте здесь пиздец, как жутко. Я в эти сараи, в которых мы привыкли дрова хранить, даже войти не мог. Руку протягивал и вытаскивал до чего смог дотянуться. Оттуда Ад реально выглядывал. Я знал, что зайду – и не выберусь обратно.
Кое-как за несколько часов насобирал всяких старых дверей, столов, гнилых оконных рам... Стащил всё это в столовую. Там у них... вернее у нас здесь огромная кухонная печка. Толстая чугунная плита, треснувшая посредине. Можно завтра сходить, посмотреть. Я в самой столовой ни разу не был в этой реальности. Но в той изучил всё основательно. Так вот я решил разогреть эту печку и ложиться спать на эту огромную кухонную плиту, на которой у нас здесь жрать готовят. Подумал, что вскакивать всякий раз у меня уже сил не хватит. А так хоть поспать смогу до утра. А утром, думаю, кончусь совсем. Превращусь в мумию, как те ребята... Потому что больше у меня уже не было никакого желания никуда идти. Да и сил не было...
— Сны видел? Волшебные? – спросил Славик.
— Нет, в ту, последнюю ночь я ничего вообще не видел. Как будто провалился сквозь эту нагретую чугунную плиту прямо в Пекло. Чувствую, что огонь подо мной всё сильнее разгорается, хотя прекрасно понимаю, что гореть-то там особо и нечему, я все с вечера загрузил, и оно достаточно быстро прогорело. Когда показалось, что сквозь щель уже огоньки пламени стали прорываться, я понял, что сейчас поджарюсь, шо твой гусак! А сил пошевелиться, уже нет! Кое-как, переворачиваясь, скатился с плиты на пол, прижался спиной к кирпичной кладке, и окончательно нырнул в царство Морфея.
— А утром что было? – тут уже Москвич проявил нетерпение.
— А утром просыпаюсь оттого, что меня кто-то сапогом в лицо тычет. Открываю глаза, смотрю – сапог женский. Вы не поверите, как я этому обстоятельству обрадовался! Смотрю выше – Катя Бэнечко, гестаповка местная на меня сверху орёт: Ты чего, мразь, тут разлёгся? На кухне! А не охуел ли ты, парень, вконец?
А дальше она меня отвела в подвал, но это, поверьте, уже совсем другая история!
Все долго молчали, сосредоточенно доедая конфеты, изначально поделённые строго поровну. Но каждый, разумеется, отдал из своей порции парочку Стремяге. Потому что с
Терапия