За прошедшие месяца, переживания, связанные с последним расставанием, стёрлись из памяти. Всё забылось и душевные муки не терзали. Тем более, что занятия нашей секции проходили теперь в Дворце культуры железнодорожников. Как говорится, с глаз долой из сердца вон.
А перед самыми летними каникулами, меня опять, как перспективного кадра, взяли на недельные сборы. Тренировочная база находится в горах. Тишина, прохлада и ничто не мешает нашей подготовке к открытому первенству города. Интенсивные тренировки, без отвлечения на всякие глупости, типа женского пола, принесли свой результат. Набрал ещё три килограмма, и я, к радости тренера, перехожу в первый полулегкий вес.
Очередной обед прерывается объявлением, что сборы окончены. Завтра едем в город. Соревнования будут проводиться в летнем театре парка. Того самого где мы расстались. ..
Город встречает нас несносной жарой. Солнце палит раскаленным шаром и не желает униматься. Пыль покрывает листву деревьев и кустов, густо осев на давно не крашенных скамейках. Дождей то в этом году не было с весны.
— Какой мудак придумал устраивать городские соревнования на открытом воздухе летом. — Скалится тренер, показывая крепкие, белые зубы и вытирая пот со лба. Озираясь вокруг изрекает. — Сгорим все нахрен!
В амфитеатре, под брезентовым тентом, натянутым над борцовскими коврами, еще можно дышать. Зато все остальное в парке раскаляется к полудню до невозможности. Доски сидений жгут ноги, если ступить на них босиком. Что уж говорить о нежной пятой точке. Всё подернуто жарким маревом. Немногочисленные посетители и спортсмены, загнанные в тень жарой, впадают днем в полусонную дрему. Трудно не то что бороться, шевелиться не хочется. Только пить и пить. Все ждут вечера, а он не торопится.
Однако, надо пройти медосмотр и взвешивание. Народ раздевается, с тихими матюками, оставляя одежду на пыльных, горячих скамьях и идёт к столу, за которым сидит женщина в белом халате, шапочке и со стетоскопом на шее. От неё зависит, допустят к соревнованиям или нет. Пару, тройку парней она уже забраковала. Хорошо, что это не наши. Тренера пробуют их отстоять — но доктор непреклонна.
Моя очередь. Холодный, даже в такую жару, стетоскоп прижат к груди вызывая мурашки на коже. Врач внимательно окидывает меня взглядом, недовольно качает головой, собираясь что-то писать, но тут, почуяв неладное, подбегает наш тренер.
— В чём дело?
— Не могу пропустить. У мальчика глухие тоны в сердце. — С высокомерным и даже несколько презрительным выражением лица, отвечает она. — Это свидетельствует о слабой деятельности сердечной мышцы.
— Но мы только недавно проходили медосмотр и всё было в норме!
— Ничем не могу помочь. — Упёрлась врачиха.
Тренер, склонившись к ней, пытается что-то ей вполголоса объяснить.
— Ну хорошо! Под вашу ответственность. — Слышим наконец, и по разрешающему жесту её руки переходим к взвешиванию.
— Но обязательно на дополнительный осмотр к специалисту сегодня. — Слышу уже вслед, становясь на весы, и она, написав что-то на листочке, передаёт его мне. — Иначе сниму с соревнований!
— Вот блин, не было печали. ..— это уже тренер. — Не забудь! Сходи обязательно.
После взвешивания выясняется, что это не последняя его проблема. Я набрал вес, но и пацаны из секции тоже не стояли на месте, и у нас опять дыра — теперь во втором полулёгком.
— У нас там пусто, а для зачёта нужен человек. — Уговаривает меня тренер выступить в следующей весовой категории. Ободряюще похлопывает по спине, просяще заглядывая в глаза — Разница то всего в три кило.
Я молча киваю. Ну да, ну да - разница всего в три кило, но не надо забывать, что это три кило тренированных мышц. Однако,
В бане