— Вы должны позволить мне заплатить вам за всю эту работу, — настаивала Фолейк позже, уже не в первый раз с тех пор, как начал помогать ее сыновьям.
— В этом действительно нет необходимости, — искренне ответил Арчер. — Мне понравилось работать с ними над этим. Это действительно помогло мне.
Это было правдой - он обнаружил, что в своей работе в «Nexus Innovations» перенял их ориентацию на создание тегов, комментирование, документирование и стандартизацию кода и методик кодирования, и это привлекло к нему еще больше внимания.
— Что, если они заработают миллион долларов на этой своей... "платформе"? — она полушутя надавила на него. — И что потом?
Он фыркнул.
— Ну, тогда я бы хотел получить двадцать процентов.
К его удивлению, Натан немедленно поднял на него глаза.
— Двадцать процентов - это справедливо, — заявил он с неожиданной твердостью.
— Да, — эхом отозвался Итан. — Двадцать процентов.
— Я просто пошутил, джентльмены, — попытался объяснить Арчер, но близнецы были непреклонны.
— Двадцать процентов, — повторили они в унисон, и на этом все закончилось.
Фолейк ухмыльнулась.
На его контейнер с ланчем упала тень, вернув Арчера в настоящее. Он поднял глаза, щурясь от солнца, и когда его осенило, он почувствовал, как у него сжался желудок.
Над ним стояла Патриция Уокер, безупречно одетая в сшитый на заказ темно-серый костюм, сжимая в наманикюренной руке дизайнерский портфель. Выражение ее лица было профессиональным, но с оттенком неловкости... уже не такое холодное, как несколько месяцев назад, когда она забирала со столика в бистро подписанные им документы о разводе.
— Арчер, — сказала она, и голос ее был мягче, чем он помнил. — Я искала тебя.
Он не предложил ей сесть.
— Не то чтобы я прятался.
— Мне пришлось нанять кое-кого, — ответила она, все равно садясь на скамейку рядом с ним. — Я пыталась позвонить на твой телефон.
— Я от него избавился, — категорично заявил Арчер.
Губы Патриции сжались в неодобрении.
— Это кажется немного экстремальным. — Ее взгляд переместился на его запястье. — А часы, которые Клара подарила тебе? Ты их не носишь.
— Ты действительно ожидала, что я буду их носить?
Она сжала губы.
— Может, и нет.
— Я обменял их в ломбарде на этот телефон, — сказал он, держа устройство в руках.
Она вздохнула.
— Это довольно по-детски, не находишь? Это были красивые, дорогие часы.
Арчер почувствовал, как его челюсть напряглась, но он ничего не сказал.
— Твои вещи из квартиры были сданы на хранение, — продолжила Патриция, когда стало ясно, что он не собирается отвечать. — Я пыталась связаться с тобой, чтобы сообщить об этом. Если ты не потребуешь их в течение следующего месяца, все будет утилизировано.
— Мне ничего оттуда не нужно, — сказал Арчер. — И я хочу вернуть деньги Дилану. И ей тоже. Я не нуждаюсь в ее благотворительности.
Патриция вздохнула, что-то среднее между раздражением и искренним беспокойством.
— Арчер, пожалуйста. Эти деньги принадлежат тебе как часть мирового соглашения. Их получение не означает, что ты одобряешь случившееся.
Она замолчала, и на ее лице промелькнуло что-то похожее на чувство вины.
— Послушай, я знаю, что это нелегко. Если уж на то пошло, мне не понравилось то, что произошло в бистро.
— Мне показалось, что тебе понравилось, — сказал Арчер. —Ты назвала меня якорем.
Она снова сжала губы.
— Прошу прощения. Лучше бы я этого не говорила.
Его глаза сузились.
— Она сказала это, не так ли?
Она встретила его взгляд, не утруждая себя отрицанием.
В гостях у бабушки И снова свояченица