откровенных позах. Я дрочил так яростно, будто от этого зависела моя жизнь. Кончил раз, потом второй, потом третий — всё за какие-то полчаса. В голове был туман, тело дрожало, а видео всё крутилось, и я не мог оторваться. Пока наконец не зазвонил домофон — курьер с пиццей. Я быстро выключил экран, натянул штаны, вытер руки и пошёл открывать дверь, всё ещё пытаясь отдышаться.
Время летело, дни шли. Вскоре я заметил за собой, что не могу смотреть на маму как раньше. Каждый раз, когда она была рядом, мой взгляд невольно цеплялся за её сочные формы — тонкую талию, большую упругую задницу, грудь небольшую, но упругую и стоячую, идеальной формы, с часто торчащими сосками, которые проступали сквозь ткань даже самой плотной футболки. Я пытался представить её без одежды. А когда она ходила по дому полуголая, в своих коротких футболках и трусиках, с милыми носочками на ногах, мне приходилось изворачиваться, чтобы скрыть стояк. Он возникал в самые неподходящие моменты — например, за завтраком, когда я сидел за столом и пытался делать вид, что ем, а не пялюсь на неё, краснея до ушей.
Иногда мне казалось, что она специально это делает. Крутит передо мной своей сочной попкой, выбирает такие ракурсы, что я чуть не задыхался от вида. Она могла нагнуться за чем-то чуть ли не до пола, будто невзначай, и тогда тонкая ткань её трусиков в облипку натягивалась, очерчивая слегка выпирающую киску. От такого зрелища я терялся, начинал вести себя как полный идиот — ронял вилку, проливал чай, бормотал что-то невнятное. А мама только смеялась, продолжая игриво улыбаться, как будто ничего не замечая.
Но я-то видел, как она это делает — как бы случайно, но с явным намёком. Её движения, её взгляды, лёгкие касания, когда она проходила мимо, — всё это дразнило меня ещё больше. Я сидел, сжимая руки в кулаки под столом, и пытался понять, специально ли она так себя ведёт или мне просто сносит крышу от того видео, что я пересматривал уже десятки раз.
Интересно, если она снималась в таких фильмах, могу ли я найти что-то, где её ебут? — задавался вопросом я. Лесбийские сцены с мамой, конечно, горячие — от них у меня до сих пор мурашки по коже, — но предвкушение от сцены, где какой-нибудь мужик вставляет в неё свой член, сводило меня с ума. Одна мысль об этом будила во мне что-то дикое, необузданное.
Я тратил по несколько часов за ночь, пытаясь прошерстить весь интернет в поисках этого желанного видео. Открывал вкладку за вкладкой, копался в самых тёмных уголках сети. Испробовал всё: от обычных поисковиков до форумов, где сидят такие же одержимые. Вбивал даже её настоящее имя и фамилию — те, что знал с детства. Ничего. Вообще ничего. Ни намёка, ни следа. То ли я искал как-то не так, то ли не там, где надо. А может, такого просто не существует. Как на зло, в том лесбийском видео, что я пересматривал десятки раз, не было никаких тегов, никаких упоминаний об актрисах — просто голая страсть без имён.
Меня ещё мучал другой вопрос: она правда сейчас снимается в массовке или играет каких-то второстепенных персонажей в зарубежных проектах? Она всегда так говорила — мол, реклама, иностранные коллективы, ничего серьёзного. Но что, если это просто легенда для меня? Что, если за её лёгкими улыбками и уклончивыми ответами скрывается что-то большее? Я ловил себя на том, что всё чаще сомневаюсь в её словах, хотя доказательств никаких не было.
Маленькие шалости