Хочется с кем-то схлестнуться, броситься на кого-то. Я бросаюсь на Дока. Мы падаем, катимся по земле, боремся. Док одерживает верх - это естественно, он крупнее меня, старше, сильнее. Одержавший верх хватает меня и несёт подмышкой в дом, а я только и могу, что болтать ногами, как ребёнок, которого родитель выдернул из лужи и теперь несёт домой, чтобы наказать и отмыть.
Сильный удар о что-то твёрдое. Док со всей силой ударяет меня о стол. Хорошо, что он крепкий. Я не чувствую боли. Просто чувствую, что меня впечатывают в деревянную столешницу. Я пытаюсь вырваться, спрыгнуть со стола, но Док тянет меня за ноги. Такое впечатление, что это не мои ноги, а тонкие палки, которые обхватывают металлические клещи. Всё плывёт, удаляется, тухнет.
Я прихожу в сознание. Всё приближается, но медленно. Начинаю ощущать толчки. Появляется резкость. Я лежу на столе, держусь вытянутыми руками за его край. Стопы мои стоят на теплом деревянном полу. Ноги раздвинуты. Чувствую сзади кто-то прижимается ко мне тёплым волосатым животом. Кто это может быть? Это Док. Чокнутый профессор пялит меня в жопу. Теперь я это чувствую всё отчётливее и отчётливее. Внутри меня двигается длинный толстый поршень, с которого соскочить у меня нет ни одного шанса. Понимаю, что мне не больно. Я просто цепляюсь пальцами за край стола, чтобы хоть как-то себя зафиксировать.
Слышу шлепки, сопение, ворчание. Док что-то говорит, но я ничего не понимаю. Только огромный елдак скользит в моей заднице. Это первый раз. Из моего рта вырывается стон. Он как-то...женский, писклявый.
— О, хорошо! Ещё! - я сам не верю в то, что говорю.
— Я и не собирался останавливаться! - отвечает Док.
— И не останавливайся!
Я смотрю на часы на стене - они стоят. Секундная стрелка не движется. Крепкие руки держат меня за бёдра и натягивают как куклу на свой член. Секундная стрелка не движется. Внутри меня что-то увеличивается, растёт. Такое впечатление, что в заднем проходе решили надуть воздушный шар. Док двигается, но затем он начинает что-то быстро говорить, я не могу разобрать что. Ещё несколько движений, несколько быстрых проникновений в меня. Я ору от удовольствия и кончаю под себя. Теплая лужа расплывается под моим лобком. Док не останавливается. Его твёрдый член продолжает пронзать мой задний проход. Я чувствую, что начинаю мочиться под себя, и вот теперь я лежу в тёплой луже собственной мочи. И только теперь Док кончает - он останавливается, и я чувствую как его член пульсирует, как из него хлещет сперма и заполняет меня изнутри. Её много. Очень много. Док падает на меня, прижимается животом и волосатой грудью к моей спине, целует, щекочет усами и бородой мою кожу. Так мы лежим долго. Наконец-то член Дока становится мягким и выскальзывает из моих внутренностей наружу. Что-то шлёпается на пол.
Жар утихает. Сердце перестаёт биться. Становится холодно. Док крепче прижимается ко мне. Ему холодно тоже. Пролежав так около пяти минут, Док медленно встал с меня, погладил по спине, по заднице.
— Прости, Макс, - тихо говорит Док.
— За что? - я выпрямляюсь и смотрю на Дока, на его огромный хрен, болтающийся между ног.
— За всё, - Док виновато смотрим на меня.
— Ты что, Док! Это же был эксперимент. Ты просто не рассчитал с дозировкой. Похоже, что нужна одна таблетка, а не две.
Док взрывается хохотом, пятится назад и падает на кровать, закрывает лицо руками и смеётся взахлёб.
Док провёл ритуал омовения моего тела лично, натирая меня пенной мочалкой, а затем сливая тёплой водой из ведра. После этого он
Совсем не детские забавы