сначала от воспоминаний о её изменах, приправленных собственным унижением, а после – от фантазий о таких изменах с текущими партнёршами.
Это стало секретом и проклятием Егора...
И вот эта сука, которая сейчас перед ним сидит, всхлипывая, просит освободить её мужа.
В принципе, Егор давно забыл о ней и её существовании. И даже когда она попросила встречу, не почувствовал негативных эмоций.
Но воспоминания нахлынули вдруг, без разрешения.
И самое противное было не столько в них, сколько в осознании другого факта – Егор женат на прекрасной женщине, доставшейся ему девушкой...и вот жеж блядство! В брачном ложе постоянно представляет, как любимую жену ебёт кто-то другой, а он униженно за этим наблюдает! И это несказанно заводит, возбуждает!
Такие вещи однозначно трактовались Егором как извращения, а по понятиям он вообще, по идее, петушок. Тьфу, блять. А причина всего этого перед ним.
Поднялся из кресла, упёрся кулаками в стол и немного подался вперёд:
— Слушай меня внимательно, сука, - негромко, с каким-то утробным, звериным рычанием, произнёс Егор.
— Сейчас ты пойдёшь в ту комнату, - указал на дверь за своей спиной, в углу своего кабинета, там находилась комната отдыха и санузел.
— Разденешься, и тебя, проблядь, выебут эти двое замечательных джентльменов, - продолжая рычать, Егор указал на бандитов, наблюдавших за сценой с отрытыми ртами.
Шок, который испытала Лика от слов Егора, не описать словами. Она никогда не видела мужчин в подобном состоянии – состоянии зверя. Так с ней никогда не говорили, никто и никогда не смотрел на неё с такой ненавистью.
У неё затрясся подбородок, как это бывает перед новой порцией женских слёз. Но она не успела их пролить.
Слова Егора теперь уже походили на гром, и гремели они как предупреждение о недопустимости мокрого дела:
— Попробуй только! Сука! Переебу на хуй так, ни один врач не откачает, блядина ёбаная!
Для полноты картины разворачивающегося действа, не хватало молний из глаз и дыма из ноздрей Егора.
Лика дрожала. Её трясло – никогда не испытывала такого страха.
— После них, сука, ты будешь по одному моему звонку прибегать, и ложиться под того, на кого я укажу! Ты поняла меня, мразь?!
— Да мне похуй что у тебя, и кто у тебя! Мне похуй, сука ты ёбаная! Какого хуя ты сюда припёрлась, а?! – гремел Зевс Егор.
Из глаз Лики текли слёзы ручьём, её трясло от ужаса.
— Если ты этого сейчас не сделаешь, - уже более спокойным голосом, но ещё с хрипотцой, продолжал Егор, - мы тебя один хуй выебем...после этого твоего дебила мужа будут ебать, сначала на тюрьме, потом на зоне. Если дождёшься – сваришь суп из петушка. Хотя, к тому времени, от курочки, - Егор посмотрел на Лику, - то есть от тебя не останется и пёрышка.
Если ты этого не сделаешь добровольно, я заберу всё – абсолютно всё, что у тебя есть. Выбирай – так, или иначе? Ты по любому будешь делать то, что я тебе скажу. Десять секунд, время пошло...
Молча, заливаясь слезами, с гримасой, будто от сильной боли, Лика направилась к двери, ведущей в комнату отдыха...добровольно...
Дрожала настолько сильно, что пару раз буквально чуть не рухнула на пол. Оба раза молодой бандит дёргался, собираясь подхватить её, чтобы помочь.
Его за рукав удерживал старший... в глазах старшего чётко был виден вопрос к Егору – какого хуя тут происходит?
Егор, поняв выражение лица старшего, скривился и отмахнулся, будто от мухи, дав понять – всё, что здесь сейчас было, это напускное, понт, чтобы сломить и запугать женщину.
Сны из пробирки (сон первый)