и мягкие, чувствительные части на внутренней стороне ее бедер.
— Ты трахнул ее? — внезапно выпалила она, и по тому, как она это сказала, я мог понять, насколько эта мысль угнетала ее.
— Нет, — ответил я, но подумав, что лучше будет полная откровенность, сказал: — Но она сделала мне минет.
Тело Шарлотты на мгновение напряглось, и она спросила:
— Правда?
— Да, правда, — сказал я. Последовало еще молчание, в течение которого я продолжал своими руками исследовать ее тело, но намеренно держась подальше от ее киски.
— Тогда почему?... Я имею в виду, почему ты не остановил это. Почему ты позволил ему? — говорила она, стараясь тщательно подбирать свои слова.
— Ты уже была на нем, когда я тебя нашел, — сказал я ей. На этот раз я солгал, но чувствовал, что она, по крайней мере частично, нечестна в своей попытке представить, будто ее действия были результатом того, что я трахал Кристи, как она думала.
— Тебе следовало все остановить, — ответила она после короткого молчания.
— Ты не выглядела расстроенной. Я думал, что ты хотела, — ответил я. Я знал, что мои слова взгромоздили на нее большую проблему, и мне было очень интересно посмотреть, как она ответит.
Ее ответом было полное молчание, и мы оставались так в течение нескольких минут, пока я не убедился, что она не собирается говорить без понуканий. Тем не менее, я решил, что лучшим занятием будет заняться с ней любовью, поэтому позволил своей руке дотянуться до ее киски, которую нашел слегка влажной. На моих дразнящих пальцах вскоре появилась ее смазка, и я перекатился между ее ног и вошел.
Шарлотта всегда чувствуется божественной, и даже несмотря на то, что совсем недавно ее брал член Фрэнка, я не смог ощутить разницы. Потребовалась дюжина толчков, чтобы полностью смазаться, а затем я начал очень медленное и осознанное движение.
— Так тебе хорошо? — тихо спросил я.
— Ты действительно не злишься? — тихо спросила она со слезами в голосе.
— Я не хочу злиться. Что было, то было, но я не хочу злиться, — объяснил я.
— Ты все еще любишь меня? — сказала она еще более плаксиво.
— Конечно, Шарлотта, — сказала я, и нежно поцеловал ее.
Это ее очень успокоило, и она обняла меня ногами за талию, а руками — за шею. В течение следующих нескольких минут мы мягко качались, не говоря ни слова, но вздыхая с любовью, пока наши движения не замедлились и, наконец, не прекратились. Измученный физически и эмоционально, я скатился с нее и вскоре уснул.
Когда на следующее утро я проснулся, сквозь щели в шторах сияло солнце. Шарлотта лежала рядом со мной с закрытыми глазами и с умиротворением на лице. Накануне ночью вдруг показалось, что это был всего лишь сон. Однако, когда я вошел в ванную и увидел свернутую пачку двадцатидолларовых купюр на туалетном столике, а также ее стринги на полу, заполненные спермой Фрэнка, то понял, что это было очень даже реально.
*****
Прошло три дня с той ночи в клубе, и воздух в нашем доме стал густым от недосказанности. Шарлотта ходила тихо, избегая моего взгляда, а я притворялся, что всё в порядке, хотя внутри меня бурлили вопросы. Утро среды началось как обычно: кофе, тосты, дети, шумящие перед школой. Но когда я вернулся с работы, Шарлотта сидела на диване с чашкой чая, её пальцы нервно теребили край кружки.
— Нам нужно поговорить, — сказала она, не поднимая глаз.
Я кивнул, чувствуя, как сердце ускорило ритм. Она глубоко вдохнула и продолжила:
Алеся