вы, мальчики, наконец-то получите некоторое облегчение.
Облегчение? Я чуть не рассмеялся вслух, пока папа не включил музыку.
Мы с тетей Мари пытались привести себя в приличный вид, хихикая, когда руки, ноги и разные части тела разлетались в стороны. Мы торопились, но это не помешало нам время от времени лапать друг друга. Мы все еще надевали наши майки, когда заехали на заправку. Папа остановился у насосов.
— Заправишь, Джереми? Мне нужно отлить.
Тетя Мари возлежала у меня на коленях, ее дыхание пахло моей мужской сущностью, мы оба тяжело дышали от последних потуг. Моя рука снова была в ее майке, лаская ее грудь.
— Конечно. Я понял.
Я открыл дверь, но прежде чем спустить тетю Мари со своих колен, я притянул ее голову к своей.
— Спасибо, это было невероятно.
Она улыбнулась.
— Не слишком радуйся, ковбой. Обычно это не входит в меню. Смягчающие обстоятельства.
Она слезла с моих колен и выскользнула за дверь. Я почувствовал, что уже реагирую на вид ее удаляющейся попки, и похлопал ее в последний раз.
— Нужно что-нибудь из магазина? — спросила она.
— Неплохо было бы выпить газировки, — сказал я. Затем я схватил ее за руку и притянул ближе. Я прошептал ей на ухо. — Может быть, тебе стоит купить мятные леденцы.
Она кивнула.
— Ты и половины не знаешь. Эта дрянь не очень хорошо сидит в моем желудке. А тебе пришлось выкачать столько, что и профессионалка подавилась бы. Мне нужно немного пепто, или алка-зельцер, или еще что-нибудь. Надеюсь, ты это оценишь.
Я обнял ее.
— Я надеюсь показать тебе, насколько, через некоторое время.
Она поцеловала меня в щеку, и я оглянулся, чтобы увидеть, что мама наблюдает за нашей маленькой сценой. Попался.
Ну и ладно. Я случайно узнал, что она тоже не была идеальной маленькой невинной овечкой во время этой поездки. Не с Колином в том состоянии, в котором он, должно быть, пребывал. Даже она сама сказала, что у него были "заняты руки".
Первый раз в гостинице