возьмёт и дёрнет и оторвёт всё. Что только мне в голову не лезло и вот Семён вернулся, и мы снова поехали в поле.
Два часа мой член и яйца ещё болтались из кабины в пыли и когда Семён закончил пахать поле, он остановился и освободил меня. Мы с ужасом смотрели на комки грязи среди пыли на которых трудно было что распознать.
— Видишь, что узнать в этом твой член и яйца вообще трудно – сказал он.
— Теперь я вижу сам – согласился я.
Достав воду и раствор Семён отмыл мне мошонку и яйца. Потом, он обрабатывал чем-то их и канатики и только после этого стал заправлять внутрь. Ушло у него на это больше часа. А когда мои яйца были внутри мошонки, то он обработал края на мошонке в месте разреза и зашил, после чего залепил двумя полосками пластыря. Отблагодарив его ещё раз и высосав всё, что успело накопиться, я сказал.
— Я, наверное, домой пойду чтобы в раны грязь не занести.
— Я тоже тебе хотел это предложить. Не кататься же тебе в жару со мной ещё несколько часов.
Я ушёл, а он остался на поле. Через два часа не спеша я уже был дома. Истопил баньку и отмывшись лёг отдохнуть. А вечером управившись со всеми делами, я вспоминал, что было и сильно возбудившись долго дрочил свой член пока не кончил дважды подряд. Желание что-то делать дальше пропало практически сразу и появилось только через два дня, когда Семён вновь сам позвонил мне. Я тут же вспомнил что хотел у него спросить и пока не забыл, как в прошлый раз, задал волнующий меня вопрос. Семён выслушал и сказал. По телефону не скажу, а при встрече всё объясню.
Конь и армейский друг