– томно простонала я, сливаясь поцелуем и нехотя отрываясь от любимого мужчины. Схватила за руку и потащила на второй этаж по узенькой лестнице, в небольшую спаленку.
Я не успела протиснуться в дверь – Вадим неуловимым движением опередил меня, зажимая в проходе, кладя руки на бедра. Прикоснулся к губам нежно, напоминая женский поцелуй. Я ответила с готовностью и нежностью, перетекающую страсть. Мои свеженькие трусики намокли, пропитывая соком возбуждения тонкую, прозрачную, больше подчеркивающую, чем скрывающую, ткань.
Мы сплелись в поцелуе... И телами – тоже. Я коротко и томно вскрикнула, когда его рука властно, но не причиняя ни боли, ни вреда, раздвинула ножки сильным движением, и залезла под ткань...
Вторая рука, скользнула вдоль голой спины снизу вверх, едва прикасаясь к тонкой, чувствительной коже, и я от попки до затылка напряглась, вздрагивая от удовольствия. Рука запуталась в волосах, и он сжал пряди в охапку, зная, что иногда я люблю налет грубости, и мне нравится подчиняться сильному мужчине.
Муж плотно прижал меня к двери, и гладил киску через ткань. Пальцами нежно массировал дырочку, а ткань между мной и ним служила как последняя защита, презерватив, сохраняющий от соприкосновения. Любимый хотел, чтоб материал пропитался смазкой.
В голове был туман, я едва соображала. Вадим развернул меня, я лицом и руками уперлась в дверной косяк, сдавленно постанывая. Его руки снова оказались на бедрах, придерживая их и прижимая попку к готовому действовать, члену. Вадик двигался, будто насаживал на член, я крутила бедрами, чтоб максимально прочувствовать его. Закусывая губки, я легонько, едва слышно, с придыханием, пока Вадькина рука, обхватывая за талию и живот, прижимала сильнее. Вторая снова скользнула в еще не просохшие волосы и потянула, заставляя чувствовать мужскую силу и отпускала, поглаживая шею и даря непередаваемое ощущение нежности, от которого я плыла.
Застежка на шее расстегнулась, и тряпочка повисла на мне, оголяя грудь, которая тут же подверглась нападению, сдаваясь без сопротивления: Вадик сжимал красивые, тяжелые груди, играя ими. Сдавливал соски, чтоб я стонала от возбуждения, намокая больше, чувствуя, что трусики не удерживают влагу, и бедра мокнут. Любимый давил медленно, но с силой, пока я не вздрогнула и застонала, прося облегчить сладостные мучения. Мне нравится боль, и я научила причинять ее, хотя раньше Вадим не был готов на применение силы к женщинам. Но я упросила его делать исключение на время секса.
Член продолжал тереться между ягодиц, вызывая жуткое, невероятное томление между ножек, разливающееся по ногам тепло и жар, подымающийся в низ живота. Влажная головка скользнула по ткани трусов – теперь единственное, очень нескромное и весьма сомнительное препятствие между нами. Любимый имитировал секс, сохраняясь на вечер, где планировались не студенческо-быстрые развлечения, а наслаждения за пределами обычных границ, доступные не каждому...
— Я очень хочу, чтоб ты вошел в меня! – прошептала я, сильнее «насаживаясь» ягодицами на член.
Его горячее дыхание обожгло ухо, когда Вадим страстно, возбуждая предложением, зашептал:
— Я готов проникнуть в твои интимности... Медленно... Нежно... Уверенно... Глубоко... - каждое его слово заставляло стонать, ибо каждый звук вызывал фантазии изощреннее и желаннее другой. – Выбирай, - продолжал он шептать, прерываясь на легкие покусывания мочки уха и поцелуи в шейку – после каждой фразы его рот ласкал мою нежную кожу...– Предпочтешь быть опытной минетчицей?. .. Анальной развратницей?. .. Или девочкой с раздвинутыми ножками?
— Можно я раздвину ножки? – он не сомневался, что я выберу последнее – как говорил один персонаж, запоминается последняя фраза, и он произнес ее последней... Нет! Не последней... Последней было самое сногсшибательное предложение, -. .. Или королевой с обцелованным и
Я и моя любимая Света