бунгало, но конвой будет с Вами там сидеть, слушать и смотреть.
— (смеюсь) Нет, спасибо, тогда номер.
С бумагами провозились не долго, оформили доставку самолётом и приехали с Любовью Ивановной на Красную поляну.
С пару минут мы молча смотрели, друг на друга стоя на крыльце шале «Кедр», пока мама Люба наконец не спросила меня:
— А Паша теперь с тобой?
— Будет со мной. … Осуждаете?
— Нет дочка, Бог тебе судья.
(повествование от имени Паши)
Совсем не зря говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся»
Мог ли я подумать, что окажусь за решёткой за то, чего не совершал?
Я и глазом не успел моргнуть как содержимое Марининой сумочки перекочевало в мой задний карман и было демонстративно изъято в присутствии понятых.
Я, разумеется, всё отрицал, ничего не подписывал и требовал адвоката, но всё бестолку. Меня планомерно, ежедневно дожимали, уговаривая подписать признание, но пока не били.
Мне лишь раз удалось увидеться с Геворгом, но даже с его телефона моя девушка трубку не взяла. Нам было необходимо объясниться. Я отказывался верить, что Марина может быть такой меркантильной и помимо меня мутит с шефом. Не зная всех обстоятельств, я ждал её объяснений, но пока не мог ни с кем связаться. И тут о чудо, на третий день моей драмы, мне разрешили свидание, но с кем не сказали.
Уже ближе к вечеру конвоир пристегнул меня наручниками к себе, и мы поехали, как ни странно, в шале которым управлял Геворг.
Возле номера 12, на втором этаже мой охранник снял с меня браслеты и не слова не говоря затолкнул внутрь.
Я стоял с закрытыми глазами и ждал, что вся наша "Райская" тусовка встретит меня с хлопушками, салютом и дружескими криками:
«Сюрприз! Это программа РОЗЫГРЫШ!»
Но там не было, ни друзей, ни моей Маши, только одна Лиля. Внезапно такая тихая и скромная, без своих обычных понтов и косметики, простом и таком красивом платье.
Удивительно, но сейчас я впервые увидел в ней женщину.
Жизнь на ферме