немного, на сантиметр, чтобы край складок мелькнул, розовый, блестящий от влаги, но не полностью открытый. Это будет твоя любимая фотка, Макс. Камера щёлкнула, и я замерла, глядя в зеркало — трусики сдвинуты, киска чуть видна, крупно, ткань врезается в кожу, контуры складок чёткие, влага блестит. Он точно сойдёт с ума. В этот момент я чувствовала себя голой, уязвимой, но желанной, и это сводило меня с ума.
Открыла галерею, два снимка смотрели на меня. Первый — близко к киске, влажное пятно, складки проступают, как приглашение снять с меня всё. Второй —трусики оттянуты, край киски блестит, дразнит, но не выдаёт всё.
Ох, какая сочная киска, такая тугая, такая притягательная. В зеркале она выглядела почти живой — пухлые складки под кружевом, мягкие бёдра. Он увидит это и захочет прикоснуться, я знаю, это его заведёт.
Только нельзя, чтобы он узнал. Взяла оба снимка, открыла редактор, обрезала верх, где могла мелькнуть юбка, чуть затемнила фон, чтобы офисный столик стал неузнаваемым. Проверяла каждый угол — никаких зацепок, только моё тело. Безопасно, но горячо. Второй снимок решила оставить про запас. Пусть попросит ещё. Отправила первый, и внутри всё задрожало — я пересекла черту, и это пьянило меня сильнее вина.
Я чувствовала себя на грани — это было опасно, откровенно, и я тонула в этом.
— Ух, тёть Лен, вы меня балуете)) Это очень горячо... А если захочу вас туда поцеловать?.. — последняя фраза звучало явно наигранно, но меня всё равно взбудоражили его слова.
Поцеловать... Я ахнула, чувствуя, как трусики промокают, его слова рисовали картинку, от которой меня начинало трясти.
Его реакция обожгла меня, я видела, как он смотрит на мою киску, как представляет мои слова, и внутри всё сжалось от триумфа и желания. Он хочет меня, и я хочу его. Флирт стал открытым, но всё ещё завуалированным, как танец на краю, и я знала — это только начало.
Я сидела, глядя на экран и его последнее сообщение. Он играет, и я тоже. Ожидание тянулось, пальцы сжимали телефон, и вдруг — новое сообщение, фото. Я открыла, и дыхание перехватило. Он чуть оттянул трусы вниз, серую ткань сдвинул ровно настолько, чтобы показать бритые яйца — гладкие, тяжёлые, округлые, чуть блестящие в тусклом свете туалета. Выше виднелось основание его члена — толстое, твёрдое, с проступающими венами, до середины ствола, и даже так было ясно, какой он большой, мощный, готовый вырваться полностью. Боже, какой он... огромный, сильный, настоящий. Я смотрела, и внутри всё сжалось — это было больше, чем я представляла, больше, чем бугор под шортами, и я хотела его целиком, хотела трогать, чувстовать. Хочу его. Жар рванул вниз, трусики промокли ещё сильнее, я задрожала от желания и страха — он так близко к тому, чтобы показать всё.
— Ну вот, тёть Лен, нравится? :) — написал он.
Я уже не могла остановиться. Я закусила губу, чувствуя, как игра выходит за грань, и написала, пуская в ход пошлости:
— Ой, Макс, это что, твой дружок решил показаться? :) Хочу посмотреть, как он встаёт для меня ;)) А может, и познакомиться с ним поближе, если конечно ты не против такой шалости ;)
Пусть представит, пусть хочет. Я отправила сообщение, моё тело дрожало, и я добавила последнюю фотку — ту, где трусики оттянуты, край киски блестит, крупно, маняще, но не полностью открыто.
— Вот тебе мой ответ, наслаждайся ;) — дописала я, чувствуя, как разгорячилась, как кожа горит.
— Ух, тёть Лен, а вы серьёзно настроены :) Это... прям слов нет, очень горячо) А дружок и сам
Собор Какой-то там Матери