Я только мотнула головой. Бабушка вздохнула, поцеловала в макушку и ушла.
Когда дверь за ней закрылась, в доме воцарилась тишина. Я сидела, уставившись в холодный завтрак.
"Мне нужно к нему".
"Мне нужно бежать".
Две мысли бились, как птицы в клетке.
Я встала. Сделала шаг к выходу. Вспомнила его приказ — "без трусов".
Руки сами потянулись под юбку. Стянула трусы, бросила на кровать. Бельё легло белым пятном на одеяло — чистое, невинное.
Дверь дома скрипнула, выпуская меня. Навстречу тому, что страшнее любого кошмара.
Я шла по тропинке, и каждый шаг казался чужим. Ноги двигались сами, будто кто-то другой управлял моим телом. Голова была пустой — никаких мыслей, только тупое повиновение.
"Почему я это делаю?" — этот вопрос вертелся где-то на задворках сознания, но ответа не было.
Я просто шла.
Куда приказали.
Как приказали.
Без трусов под юбкой, с дрожью в коленях, но — шла.
Словно превратилась в марионетку, а все мои "нет", весь ужас и сопротивление остались там, на кровати, вместе с брошенными трусами.
Он открыл дверь сразу, будто стоял за ней все это время.
— Пришла, шлюха? Так и знал.
Я переступила порог, и он тут же толкнул меня в коридор.
— Показывай.
Я поняла. Руки сами потянулись к подолу юбки, задрали его.
— Ага... — он усмехнулся, оглядывая меня с ног до головы. — Ну теперь-то понятно, кто ты на самом деле. А поначалу ломалась...
Его пальцы впились в мое плечо:
— Извращенка конченная. Раздевайся, блядь.
Я потянулась к пуговицам кофты, уже зная, что назад дороги нет.
Кофта соскользнула с плеч. Юбка упала к ногам. Я стояла перед ним голая, но странное дело — никакого стыда.
Словно это было не моё тело.
Разум где-то далеко, за туманной границей. Может, я спала наяву? Может, это сон?
Руки висели как плети. Грудь обнажена, но холодно не было. Ничего не было.
Только пустота.
И его взгляд, ползущий по моей коже.
— Блядь, какие сиськи! — его ладони грубо сжали мою грудь, пальцы впились в кожу. — А рожа... — он скривился, оглядывая моё лицо, — вся в прыщах. Уродка.
Тёплая слюна шлёпнулась мне на щёку. Я не стала вытирать — только аккуратно сняла очки, дрожащими пальцами положила их на полку у зеркала.
— Пошли! — он резко дёрнул меня за руку, волоча в комнату.
Я не сопротивлялась. Ноги двигались сами, будто кто-то другой управлял моим телом.
Дверь захлопнулась.
Повторилось всё, что вы уже знаете.
Его член снова заполнил мой рот - тот же противный хлюпающий звук, знакомая вязкая горечь на языке. Я старалась держать губы растянутыми, чтобы зубы случайно не коснулись кожи - он бил за это больнее всего.
Потом он резко развернулся
Я зажмурилась, но всё равно видела краем глаза — розовато-коричневое отверстие, обросшее жёсткими волосами.
Запах ударил в нос сразу - резкий, кислый, с примесью чего-то затхлого. Я инстинктивно задержала дыхание.
— Лижи, шалава!
Язык скользнул по морщинистой коже. Вкус был солёный, с металлическим оттенком. Он застонал, но тут же зашипел:
— Глубже, мразь! Видишь, как тебе это нравится...
Слёзы текли сами собой, смешиваясь с потом на его коже. Я продолжала двигать языком - туда-сюда, туда-сюда - механически, как запрограммированная.
Всё повторилось по кругу.
Его член, скользкий от слюны, заполнил рот. Потом яйца, которые нужно было облизывать, пока он ругался. Потом его задница перед лицом - я зажмуривалась, но запах всё равно проникал в ноздри.
Потом он вдруг схватил мою грудь, сжал её вокруг своего члена.
— Двигай, — сказал он.
Я двигала. Груди скользили вверх-вниз, а губы ловили головку, когда она появлялась.
Но вдруг он отодвинулся.
— Ну давай в жопу, — сказал он буднично. — Становись раком.
Я знала, что это случится. Глупая надежда теплилась где-то
Мысли мужчины.