что он больше не осуждает Славика за его постыдные вероломные отступления от горделивой тюремной этики.
А Славик... Славику пришлось испить горькую чашу одиночества и отверженности. Он прекрасно понимал, что его друзья ему больше не доверяют. Видел, как они замолкают или меняют тему разговора всякий раз, как он появляется среди них. Всё прекрасно понимал, и ничего не мог поделать. Каждый вечер, ложась спать, он давал себе слово, что завтра уж точно он во всём признается. Заранее придумывал для себя оправдания и объяснения своим гнусным поступкам и словам, но... Но наступал новый день, появлялись новые неотложные дела, всё время было не до того... В общем, он привык откладывать свой позор на завтра, и это завтра никогда не наступало. Так было проще жить. Но легче от этого не становилось.
И вот закончился последний ужин на Острове. В небе проступили крупные яркие непривычные жителям Северного полушария созвездия: Скорпион, Тукан, Водолей, Змееносец, Кит... Ночной прохладой потянуло с океана. Таинственным шёпотом зашелестела листва прибрежных тропических зарослей. Барышни парочками всходили по трапу на борт яхты. Притихшие, немного грустные, задумчивые. А в спину им светило догорающее синевато-белое пламя прощального колдовского костра, выбрасывавшего снопы разноцветных искр далеко-далеко ввысь, к самым звездам. И длинные зыбкие тени от женских фигур неровной рябью ложились на черные волны вздыхавшего в темноте океана. И растворялись в них.
Последней на верхнюю палубу поднялась директриса. И в тот же миг яхта плавно заскользила во тьму, рассекая прибрежные говорливые волны.
Спать в такую тревожную ночь никому не хотелось. Хотелось быть всем вместе, сидеть рядом и слушать грустные песни. И потому Стремяге тут же вручили гитару, и случилось то, чего никто не ожидал – рядом с ним появилась Элла, и, положа ему руку на плечо, запела старую песню Тани Булановой «Не плачь»:
Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой
Ещё один раз прошепчу тебе: «Ты мой»
Ещё один последний раз твои глаза
В мои посмотрят, и слеза вдруг упадёт на руку мне
А завтра я одна останусь, без тебя
Но ты не плачь...
Ведьмочки слушали проникновенно, сосредоточенно, кое-кто украдкой касаясь ресниц или прикрывая лицо веером. Все понимали, что это не просто песня. Это одновременно и риск, и триумф, возможно, пока что не заслуженный, но это ещё и предсказание судьбы, на которую эта парочка так опрометчиво решилась в самом начале своего пути.
Элла по вполне понятным причинам пропустила один куплет, дав Косте возможность проиграть его дважды и закончила на невыразимо высокой коде:
Так знай, тебя везде я отыщу, где б ни был ты
Я испишу тебе стихами все листы
И если встречу я тебя среди толпы
Ты не свернёшь уже тогда с моей тропы
Я украду тебя у всех, ты будешь мой тогда на век
Ты мой навек.
Стоявшая на капитанском мостике Екатерина, слушая песню, сказала директрисе:
— Время ли грустить? Всё вроде хорошо. Девочки кайфуют, девочки сверху, мальчики у их ног и так будет всегда, пока мы здесь.
— Ну, ты же понимаешь, что эти мальчики уйдут в побег, как только окажутся на Маркистане. В первую же ночь.
— Во вторую, - усмехнулась экзекуторша.
— Во вторую, - согласилась Азалия. – А значит, будет охота.
Екатерина посмотрела на свою начальницу и улыбнулась:
— Что может быть слаще и азартнее охоты на человека?
— Только охота на охотника, который охотится на человека, - глядя в непроницаемую ночную океанскую даль, кивнула ей директриса.
От военкомата- в роддом !