моей длины. Просунув ногу между моих, она положила руку мне на грудь. Я просунул руку под нее, чтобы ее голова могла лечь мне на плечо, и она уткнулась мне в шею. Это было совершенно естественно, как будто мы спали вместе так много лет.
Ее голос едва ли прервался выше шепота.
— Это нормально? Я могу пошевелиться, если такие объятия не дадут тебе уснуть.
— Это замечательно.
Весенние персики заполнили мой нос. Последнее, что я помню из той ночи, был ее довольный вздох, когда я прижал ее к себе.
Рукопись I. Тифлинг