перетягивать мне её и яйца. За то почти каждую неделю он их выдавливал яйца по два раза. Потом это стало ещё чаще и ранки, через которые яйца уже без особых проблем выскакивали наружу, почти не заживали и лишь схватывались тонкой плёнкой, которую и кожей то не назвать, да, и прикрыта эта плёнка была коростой по всей длине разрыва. Единственная возможность, чтобы кожа срослась по крепче, было, когда приезжала в гости Таня и мы с Петровичем не встречались, зато Таня узнала кое-что новое обо мне и поначалу удивилась что у меня почти всё лето не было мошонки и тут вдруг она появилась, и я рассказал ей куда её прятал и откуда у меня синяки на члене. Это шокировало её, но уже через пару часов она даже посмеивалась над этим. После отъезда сестры Петрович спрашивал меня.
— А ты сестре про меня ничего не говорил?
— Я что сам себе враг, нет конечно. – отвечал я.
Когда было тепло и шёл снег мы с Петровичем ночами бродили по селу, я как обычно был всегда голым. Петровичу нравилось проверять меня на прочность, и он за разговорами уводил меня то в один край села, то в другой, а то за его пределы по трассе и нередко в очень тёплые дни мне приходилось добираться до дома уже на рассвете прячась от всех. Петрович же предупреждал что я задержусь и придумывал всякие причины, а сам ждал во сколько я приду на работу. Ему было интересно узнать, как я прошёл по селу незамеченным.
После Нового года, мы продлили аренду до весны, пока дома не появилось много работы.
Шла уже середина марта и Петрович понимал, что аренде скоро конец и нередко уделял слишком много времени моим причиндалам успевая воплотить всё что было в его голове. Мне тоже хотелось удивить Петровича и как то я занимаясь делами во дворе, был выходной, как скрипнула калитка и вошёл Петрович.
Перекинувшись несколькими фразами он ухватил меня за яйца и снова выдавил их. Я ему и говорю.
— Хочешь мошонку порвать? - спросил я.
— Я вроде и так тебе её порвал. - ответил он.
— Если хочешь, можешь разорвать её до самого основания, - предложил я.
Петрович так удивился моему предложению что задумался.
— Если не хочешь, то так и скажи, больше не буду предлагать, - сказал я с тем умыслом, чтоб он согласился.
— А как потом, - не понимал он.
— Об этом не переживай, сестра на днях приедет так что успеет зажить, - пояснил я.
— Уговорил, - коротко ответил он.
— Ну тогда перетягивать и мошонку у самого основания, - сказал я и Петрович тут же перемотал мне её и завязал свой коронный узел.
— Можешь рвать но не оторви совсем и только до перетянутого места, - сказал я.
Петрович в зал пальцами обеих рук за края разрыва мошонки где только что порвалось и яйца выскочили наружу. Сжав кожу он стал тянуть в разные стороны и в его сильных и крепких руках кожа не выдержала и по старым разрезам что делал Семён, стала разрываться. Вскоре рядом с яйцами болтались два лоскутка мошонки. Я заметил что у Петровича даже в штанах образовался бугор и решил добавить шок для него. Я подошёл к ящикам в которые ещё осенью заготовил землю чтоб весной сеять рассаду. Я сёл на землю и мои яйца тут же прокатившись по ней стали чёрными.
— Ты что, грязь же попадёт, - был шокирован Петрович.
— Да ерунда, потом отмою, ты же перетянул - и показал
Элис