накатил снова. Он кончил, изливаясь в неё — сперма выплеснулась, горячая, густая, заполнила её, стекла по её бёдрам на него. Она не кончила второй раз, но ей было хорошо — тепло разливалось по телу, и она осталась сидеть на нём, покачиваться лениво, пока его член медленно уменьшался внутри. Сперма стекала с неё на него, липкая, тёплая, пачкала их обоих, и она болтала с ним, не слезая: "Ну, Женя, намаялся со старухой? А мне хорошо с тобой, прям молодость вспомнила." Её голос был мягким, довольным, и она гладила его по груди, не стесняясь больше ни его, ни себя.
Она слезла с него, легла рядом, потная, довольная, и сказала: "Давай спать тут, Женя, на диване. Тесно, но вместе теплее." Он кивнул, прижался к ней — её тело мягкое, тёплое, пахло их ночью. Она добавила: "Если вдруг тебе захочется чего, не стесняйся, буди меня." Он улыбнулся, обнял её: "А если вам надо будет ртом или как-то ещё приятно сделать, я с радостью, Галина Ивановна." Она хмыкнула, погладила его по голове: "Договорились, мой хороший." Они обнялись теснее — её грудь прижалась к его спине, дыхание согревало шею, — и уснули вместе, под скрип дивана и шум дождя за окном.
Настя и я